На треснувшем блюдце застыло лимонное солнце,
Растёкся мате по бессчётности сонных пролитий.
Бумажный журавлик уже никогда не вернётся,
Уверенным взмахом — души перерезаны нити.
Паромы до лун переплавлены в трубы органа,
В семь нот заглушающим сотни мечтательных арий.
До пострига чувств погрузившись в объятья нирваны,
Любовь на катакане пишет размытый сценарий.
В песочных часах беспристрастно барханятся сутки,
Пульсирует свет в потолочных пластмассовых звёздах.
Поэзия жизни — удел временных промежутков,
А вне рассечений — всего лишь банальная проза.
