Ольга Бешенковская

Девушки моего друга,
Сколько вас было…(Только
Я не скажу вам — сколько,
девушки моего друга…)

Девушки моего друга,
Все, до одной, — богини.
(Могут ли быть другими
Девушки моего друга…)
Девушки моего друга
Вышли из пенных кружев…
(Пену сдувают с кружек
Девушки моего друга…)
… показать весь текст …

В популярности всегда есть оттенок пошлости. Известность — дело другое. Известность может быть и вполне заслуженной, к известности и относятся с пиететом, а не с писающей кипятком фамильярностью.

Маниловщина — это если рядом обломовщина.

Кто один склоняется — тот не одинок -
Над водой с лиловою глубиной беды:
Зябко и доверчиво плавают у ног
Мартовские лебеди — ладожские льды…

Кто в толпе слоняется — лишь бы одному
Не застыть в трагическом зеркале воды —
Может не надеяться: не придут к нему
Ладожские лебеди — мраморные льды…

Ну, а ты до мудрости майской доживи:
Тают люди в памяти, а в апреле — льды…
Остаётся каждому хмурый дождевик,
Солнечные зайчики… Каменные львы…

***
Как тягостно разводятся мосты…
Так медленно, что хочется лавины,
Выводят разводные половины
Протяжное прощальное прости…
И, кажется, невидимая нить
Их всё ещё удерживает рядом.
Ночного петербургского обряда
Прекрасные формальности хранить
Сумеем ли?

Так пошлы встречи, так
Вульгарны расставанья между делом,
Что рвутся нити меж душой и телом
… показать весь текст …

Слава богу, что так, в Елабуге,
а иначе бы шли за гробом
равнодушно смурные лабухи,
каждый — нанят, и каждый — робот.
А в Париже или в Берлинии
провожали бы языками
злыми. Платьями — сплошь павлиньими.
(Время — бросить последний камень…)
Кто травил — тот бы первый —
плаксою
над челом, что уже увенчано…
Если мазал при жизни ваксою,
возопил бы: «Святая женщина!»
Ты и так им, как Богородица,
… показать весь текст …

Ольга Бешенковская

Верстовые столбы, верстовые столбы
от Фонтанки — до Средней Рогатки.
Это в книге моей бесприютной судьбы
на счастливую память закладки…

Город Родиной был, а не гордый союз,
как матрёшки, лукавых республик.
Здесь Растрелли растлил мой неопытный вкус
и Филипповской булочной бублик…

Верстовые столбы, верстовые столбы
от Фонтанки — до Средней Рогатки.
… показать весь текст …

ПУШКИН И КЕРН

1
Его толкали, обнимали,
Он ничего не замечал.
Он видел в зеркале рояля
Как лиру — линию плеча…
Опять Она… Опять фатально…
Опять смертельно и шутя
Влюблен в гостиной на Фонтанке
Повеса, гений и дитя.
Метелит бальная погода,
Заносит в дерзости опять…
Ещё до Юга — больше года.
… показать весь текст …

Все будет так же, как при мне,
хотя меня уже не будет.
щербинка эта на луне
и суетящиеся люди.
И золотое Рождество
с его цинизмом, китчем, сказкой,
и детской правды торжество
в тетрадке, названной «раскраска».
Мы наполняем трафарет
беспечной зеленью надежды.
Шальной прибой, полночный бред,
зимы веселые одежды.
И вдруг в предчувствии конца
печаль под сердцем шелохнется.
… показать весь текст …

Хмурая помесь асфальта и неба.
Жактовский замок Согбенного Глеба.
Мимо — плащи по делам.
Кустики вместо готических сосен.
Что там, весна или поздняя осень,
В снеге с дождём пополам?

Впрочем, без нас по законам сезона,
Не вылезая за рамки газона,
Сбудутся все чудеса.
Сникнет, и снова воспрянет трава и
Голые заросли веток трамвайных
Зашелестят как леса…
… показать весь текст …