Николай Александрович Зиновьев

Дни несутся, как сани с горы…
Как же чисто и пламенно прежде
Верил я, что все люди добры.
А теперь не могу… хоть зарежьте.

Захлебнулся, угас под дугой
Колокольчик той веры… И что же?
Но теперь в это кто-то другой
Так же верит.
И дай ему, Боже.

Ты просишь у Бога покоя,
И жаркой молитве вослед
Ты крестишься левой рукою,
Зажав в ней десантный берет.
И с ангельским ликом серьёзным,
Неправый свой крест сотворя,
Вздыхаешь. Под городом Грозным
Осталась десница твоя.
Осталась она не в граните,
Не в бронзе, а просто сгнила…
Стоишь, и твой ангел-хранитель
Стоит за спиной. Без крыла.

Стало мало русского в России.
Всё заморье к нам переползло,
Исподволь подтачивая силы,
Молча мировое сея зло.
Издаёт бесовские законы —
На костях устраивать пиры…
Отчего ж мы, русские, спокойны?
Потому что это до поры…

.
Воспетый и в стихах, и в пьесах,
Он, как отец к своим сынам,
Уже полвека на протезах, —
Что ни весна, — приходит к нам.

Он и страшнее, и прекрасней
Всех отмечаемых годин.
Один такой в России праздник.
И слава Богу, что один.

Стояла летняя жара, И Мама жарила котлеты, И я вершил свои дела, Пускал кораблик из газеты, И песня русская лилась, Из репродуктора с прихожей, Не знаю, чья была то власть, но жизнь была на жизнь похожа…

Отныне всё отменено,
Что было Богом нам дано
Для жизни праведной и вечной.

Где духа истины зерно?
Верней спросить: «Зачем оно
Людской толпе бесчеловечной?»

Итак, грешите, господа.
Никто за это не осудит.
Не будет страшного суда,
И воскресения не будет.

…А Бог молчит. За тяжкий грех,
За то, что в боге усомнились,
Он наказал любовью всех,
Чтоб в муках верить научились

Не сатана ли сам уже
В стране бесчинствует, неистов?
Но тем достойнее душе
В такой грязи остаться чистой.

Держись, родимая, держись.
И не спеши расстаться с телом.
Крепись, душа! В России жизнь
Всегда была не легким делом.

Россия! Матушка! Держава!
Прошу ответь, не хмурь бровей:
Зачем ты столько нарожала
Неблагодарных сыновей?

Всегда в народе есть народец,
Который, правду говорю,
Исподтишка плюет в колодец
И ненавидит мать свою.

Но всё итожит воля Божья:
Как ни была бы тьма густа,
Мы все сойдёмся у подножья
Животворящего Креста.

Что такое? Кто ко мне стучится?
Может, это ветер там?
Кто там хочет в стеклах отразиться,
Стонет у оконных рам?
Голос ночи все-таки тревожит —
Что это за стук в окне?
Но никто, как будто бы, не должен
В этот час прийти ко мне.

А я живу в реальном мире,
Где жизнь весны полна,
Дышу в лугах зеленой ширью…
Вдруг: «Кто там?»
— «Это я, совесть запоздавшая…»
… показать весь текст …