Наташа Воронцова

И не было там ни объятий, ни стонов,
Души неприкаянной странная дрожь,
Молчанье пустых и забытых перронов,
На правду похожая страстностью ложь.
И не было писем, две- три телеграммы
«чем дышишь, родная, скажи, как дела?»
Роман был коротким и глупым, но самым
Желанным, который забыть не смогла.

Насладиться бы вдоволь нежностью,
до оскомины, все забыть…
Дар небес посчитать погрешностью,
без любви одиноко стыть.
Познавать этот мир в беспамятстве,
это лучше чем жить в бреду.
Но боюсь, что опять поманишь ты,
и откликнусь… Назад приду.

Я всегда была пташкой вольной,
Разве можно в неволе петь?
Бьюсь о клетку и очень больно,
Отпусти меня, дай взлететь!

— Кажется, снег идёт… И похоже, к нам…
— Открывай ворота!
— Подставляй ладошки.)
— Счастье ты лови, да сладостей немножко.)
— Подставила. Ловлю. Слезинки дождя лишь пока.))
— А у нас сегодня метель и вьюга.
— Это я поделилась)) чтоб настроение поймали вы.)
— Зиму с попутным ветром к нам прислали))
— Мы, в принципе, знали, но как обычно — не ожидали!)
— Одевайся, честной народ. Да здоровье береги!

А после падений, предательств, отчаянья, краха мечты, поймёшь — в мире нет обстоятельств, с какими не справишься ты. Пусть раны ещё кровоточат, и шаг неуверен, иди, неважно, что беды пророчат, и счастья по- прежнему — жди.

Не исчезай, останься песней,
Улыбкой легкой на устах,
Пусть далеко, пускай не вместе,
Останься в памяти, в стихах.
Не ускользай, холодной ночью
От безрассудства огради,
Ты не чужим был и не прочим,
Не оставляй все позади.
Не уходи, останься светом,
Печалью, трепетом сердец,
Неистовым полночным бредом,
Мечтой извечной, наконец.

Смейся, милая, смейся, девочка, можешь даже сплясать канкан, получилась, всё, как хотела ты, вот он видишь, пришёл, не ждан? это вряд ли, ты ж с боем, с криками выдирала его у всех: у судьбы у другой, затихла что? ну давай же, где громкий смех? ты же вправе смеяться, выждала, претерпела, и вот- смогла, не смеёшься, давно всё выжжено, вместо солнца сплошная мгла, ворожила, молила, каялась и почти что сошла с ума… испарилась любовь, растаяла, в муках, милая, умерла, ты добилась, теперь пусть катится, раз предавший предаст опять, надевай-ка поярче платьице, будем проводы отмечать.

А у девочки той кудрявенькой
С волосами белее льна,
Вся душа теперь искорявлена
И тоской до краёв полна.
Где же удаль твоя, родимая,
Ты ж была веселее всех?
И живёшь теперь нелюдимая,
Позабывшая свет и смех.
Так воспрянь же, моя хорошая,
Улыбайся, живи, твори,
Не цепляйся за беды прошлые,
И всему вопреки - гори!

-Теперь зови меня кормильцем. — сказал мне милый, выдав сто рублей.

— А хочешь, я с тобой поеду к морю?
— Уймись, родной, соскучиться то дай!

Бывает, просто спросишь «как дела», а мужичка и след исчез, как будто я в мужья звала, мужик пошёл пугливый, нет повес.

— Как долго я тебя ждала!
Теперь не знаю, как сбежать.

— Ну извини, родной, я с математикой не очень и не вписалась в выданный бюджет, но ты всегда в своих расчётах точен, ещё деньжат подкинешь, разве нет?