Наринэ Абгарян

Сексуальное откровение нагрянуло к Василю Алибабаевичу в неполные восемь лет. В этом возрасте он был чист и неискушён, представительницам прекрасного пола предпочитал биониклы и прочие лего. Иногда, томимый внезапно нахлынувшими внутренними противоречиями, глумился над соседским котом Тортильей — страстно дёргал за усы. Был неоднократно мстительно поцарапан, вдоль и поперёк. Придумывал царапинам разные неуклюжие алиби.

Косорукая мать Василия Алибабаевича на объяснения сына не покупалась. При вс…
… показать весь текст …

Так и сидели, обнявшись. И колотились друг о друга сердцами…

Папа говорит — ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом — по линии мамы. За правым — по линии отца. Они — твои крылья, говорит папа. Они — твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто никогда не сможет сделать тебе больно. Потому что, пока помнишь о крыльях — ты неуязвим.

Одна тётечка купила себе обруч. Гимнастический, массажный, с инертным наполнителем (сиречь — просеянным песком). Привезла его домой и надела на себя. Обруч сел как влитой.
Теперь эта тётечка носит его на завтрак, обед, полдник и ужин. Вместо кольца на желудок. От этого польза обоим. Тётечке потому, что выходит экономия — пачка пельменей в один присест супротив двух безобручевых. А обручу потому, что никто над его вестибуляркой не измывается.
Живут обруч с тётечкой, как шерочка с машерочкой. Душа в душу

Жизнь похожа на полуденный сон — недолгий, разноцветный, жаркий, — думала Хаддум. — Она звучит смехом наших детей, она изливается слезами вслед нашим умершим родных. Она пахнет океаном, пустынным ветром, кукурузными лепешками, мятным чаем- всем, что с собой нам не дано унести.

МАССОВЫЙ СУИЦИД МЫШЕЙ И КРЫС В АРМЕНИИ.
Началось все в ту ночь, когда поднятая на ноги от необычного шума деревня, прильнув к окнам, с ужасом наблюдала, как, стекая тонкими ручейками в шуршащий поток, движется в сторону мейдана огромная стая крыс и мышей. Впереди, молчаливые и грозные, испещренные шрамами, полученными в многочисленных боях, шли самцы, за ними бестолково пихались детеныши — самые мелкие, цепляясь за хвосты, норовили взобраться на спину взрослым, но, больно покусанные, пища от об…
… показать весь текст …

Все счастливые семьи похожи друг на друга. Но универсального рецепта для счастья, как не было, так и нет.

Бабушка говорила — ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые ещё не забыли, как они пахнут, небеса.

Я была маленькая и глупенькая. Слушала вполуха, вертелась. Мне казалось — ну чего тут сложного? Небеса пахнут воздухом. Иногда тёплым, иногда колючим. Или дождём, когда идёт дождь. Или снегом. И вообще, воооон они, совсем рядом, встал на цыпочки — и прикоснулся. Когда живёшь на краю синего ущелья, это ведь совсем не сложно — дотянуться до небес.

Я давно уже не маленькая и, наверное, уже не глупая. Не знаю, сколько мне отпущено дней и наступит ли когда-нибудь завтра. Но в одном я уверена совершенно точно — небеса пахнут так, как пахли руки моей бабушки. Свежевыпеченным хлебом, сушёными яблоками и чабрецом.

Детство заканчивается в тот миг, когда жизнь перестает казаться бесконечной.

Женский оргазм — как Лохнесское чудище. Все знают, что оно есть, но никто не видел.