Наринэ Абгарян

Моя жизнь состоит из картинок-воспоминаний, одни с годами выцветают и исчезают, другие не признают ни времени, ни расстояний…

Любая закаленная тотальным дефицитом советская женщина по навыку выживания могла оставить далеко позади батальон элитных десантников. Закинь ее куда-нибудь в непролазные джунгли, и это еще вопрос, кто бы там быстрее освоился: пока элитные десантники, поигрывая мускулами, пили бы воду из затхлого болота и ужинали ядом гремучей змеи, наша женщина связала бы из подручных средств шалаш, югославскую стенку, телевизор, швейную машинку и села бы строчить сменное обмундирование для всего батальона.

Недавно подружилась с чудесной девочкой Дадушей. Я, конечно, знала, что девочки — это параллельная вселенная. Но чтобы до такой степени! Взять хотя бы сообщения. «Мам если не привизёш мне марожни, я умру», — отправлял мне смску семилетний сын. И буквально следом телефон тренькал категоричным «умыр». Всё, конец. Был человек — и нет его. Не привезли вовремя марожни, получите суровый и безапелляционный «умыр».

От Дадуши приходят смски, обильно инкрустированные цветочками, сердечками, воздушными ш…
… показать весь текст …

…с пола ничего не едят. Особенно когда взрослые это видят. — А если мороженое уронил? — встряла я. — Тогда нужно как-нибудь незаметно допинать его за угол и там быстро съесть, пока не отобрали.

Порицание — не людское дело. На то есть высший суд, ему все решать и по полочкам расставлять: на верхних — праведных и юродивых, на средних — запутавшихся и оступившихся, а в самом низу, в пыли и забвении, — настоящих грешников.

Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу — каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница — возвращение туда, где уже побывал. Ночи отныне наполнены шумом дождя, утра пахнут обессилевшей, но еще не остывшей землей, солнце, растерявши всю свою чинную неспешность, суетливо скользит по краю неба, не поднимаясь выше холмов — время солнца ушло, настали чужие времена. Осень стоит на пороге непрошеным гостем, мнется, виновато отводит глаза, протягивает го…
… показать весь текст …

… жизнь человека условно можно разделить на четыре периода: абстракционизм (детство), авангардизм (молодость), сюрреализм (зрелость) и классицизм (старость).

Подруга скинула ссылку на статью в «Коммерсанте». Это была подборка высказываний писателей о невыносимой тяжести сочинительства. Читала и ужасно веселилась.
Особенно понравился крик души Вудхауса: «Я просто сижу перед печатной машинкой и тихонько матерюсь».

*** *** ***
Обычно как оно бывает. Просыпаешься. Читаешь за завтраком последние новости. Ужаснувшись, запрещаешь себе их читать. Открываешь ноутбук с намерением свернуть горы. И начинаешь придумывать миллион причин, почему тебе именно сейч…
… показать весь текст …

Каждая женщина мечтает о романтике. Ну, там, о принце на белом коне, об алых лепестках роз, застилающих окрестный антураж, о бесконечных комплиментах, которые сыплются, как из рога изобилия. Уж так оно природой заведено, что женщины — охочие до романтики существа. Их хлебом не корми, дай только романтикой насладиться.
Каждый мужчина мечтает о том, чтобы его оставили в покое. Чтобы не требовали скакать на белом коне, наводнять квартиру лепестками роз и сыпать комплиментами. «Ну какие тебе ещё нужны комплименты, если я весь уже твой?» — разводит руками мужчина и переключает сериал на футбол.

Застать всех за праздничным столом. Сказать каждому важные слова. О том, что любишь и будешь любить всегда. О том, что не подведешь. О сыне рассказать дедушкам. О книгах — бабушкам…
Единственное, что утаить, — ту острую боль, что испытываешь каждый раз, когда рассматриваешь их лица на фотографиях.

У всех есть неисполнимые мечты. Моя о том, чтобы вернуться в прошлое. И прожить один свой взрослый день там, где все живы, все рядом.