Михаил Жванецкий

Хочу приехать на Дальний Восток, на Курилы.
Сойти со страны и окунуться.

То есть кратко: все живут в дерьме.
Но кто-то научился это перерабатывать.
А кто-то научился в этом плавать!

Просыпаясь, пробую — все ли действует. Это называется «зарядка». Затем приступаю к износу организма через удовольствия. Жизнь и есть износ организма через удовольствия.

Люди так легко расстаются с жизнью, что исчезают понятия «молодость», «старость», «лечение», «спорт». Взорвать! И если у большевиков «Взорвать и раздать!» — хотя именно раздача у них не получилась — то у этих: «Взорвать, и все!» Без объяснений.

Теория вероятности на женщин не действует.
И закон всемирного тяготения.
И гравитация на них не действует.
Поэтому они так нравятся населению.

В конце концов, кто ты такой, чтобы не пить? Тебе что, больше всех надо? Сидеть на диете, делать зарядку. Что ты из себя корчишь? Извините, мне спиртного нельзя, мне стакан сока… Кто ты такой? Ты что задумал? Посмотри, сколько народу мучается! Пенсионеры без лекарств, молодёжь без перспектив. На чьём фоне ты, гад, хочешь в будущее здоровым и трезвым протиснуться? Тебе нельзя, а нам, значит, можно?

А с утра — слышите? — ду-ду-ду, топ-топ-топ, страна дрожит — то наши бабы на работу пошли.
Идут наши святые, плоть от плоти, ребрышки наши дорогие.
Ох, эти приезжающие — финны, бельгийцы, новозеландцы.
Лучше, говорят, ваших женщин в целом мире нет.
Так и расхватывают, так и вывозят богатство наше национальное.
В чем, говорят, ее сила — она сама не соображает.
Любишь дурочку — держи, любишь умную — изволь.
Хочешь крепкую, хочешь слабую…

Женщины с мозгами идут к мозгам. А без мозгов — к повидлу.

Собака Даша у нас страдает.
В будке, на цепи, на проволоке.
Молодая, длинноногая, ласковая, но печальная.
Ночами воет. Будит. Беспокоит.
Встал я утром. Пришел. Я утром пришел. Я к ней.
— Ты чего? — спросил я Дашу. — Воешь по ночам, — спросил я
Дашу. — Я же молчу, хотя верчусь, храплю, страдаю. А ты воешь,
Даша, — воешь. Ты чего?
— Душа болит.
— Вот не знал, что у собак душа.
— Но мы же воем.
— А мы хохочем.
— Я думала, что это лай?
— Нет, хохот. Это когда… Когда… Когда… Мы слышим не то, что
… показать весь текст …

Лучше длинная живая очеpедь, чем коpоткая автоматная.

Встретили по одежке. Проводили тоже плохо.

Юзик, Юзик, дедушка не может быстро, дедушка устал. У дедушки ноги старенькие. Давай посидим. Ты же хороший мальчик. Сядь, Юзенька, сядь, дорогой. Я сказал: сядь! Я стенке сказал или кому я сказал?! Или стенке, или кому?! Дедуля что сказал?.. Что надо дедуле сказать?.. А, бандит, чтоб ты был здоров, арестант. Если бы у меня было такое детство! Ну-ну…
Наша мама всегда стирала, а мы всегда ходили грязные… И какой гвалт… Пятеро хотят писать, один хочет селедку. Какие книжки, какие тетрадки?.. Я еще…
… показать весь текст …

НеАбхАдимАсть присуЦтвия прАверяеЦа Атсутсвием

«Что с раем?»

Я обнаружил в наши дни весьма печальное явление: люди перестали стремиться в рай.

То ли потому что он недостаточно красочно обрисован.

То ли потому что описание его недостаточно конкретно.

Ад понятнее.

А рай: птицы, аромат, равенство, житие по потребности, всеобщее благоденствие и братство…

Что-то нам напоминает.
… показать весь текст …

Когда вижу антисемита, мне хочется спросить: «Ты что, завидуешь?»

`
Я хочу купить, как во время войны, танк на средства артиста, но пользоваться самому какое-то время. Приятно, наверное, внезапно появиться в ЖЭКе и попросить заменить пол на кухне, не выходя из машины. Хорошо въехать в базар и через щель спросить: «Скоко, скоко? Одно кило или весь мешок?»
Хорошо еще иметь приятеля на вертолете, чтоб летел чуть впереди, и пару друзей с автоматами, чтоб бежали чуть сзади.

Так можно разъезжать по городам. Ночевать где захочется.

В поликлинике насчет больничного…
… показать весь текст …

Давайте переживать трудности по мере их поступления

Свет в конце тоннеля есть. Тоннель вот как-то все не кончается.

Очень большие трудности у киношников. Самые большие, жуткие трудности у киношников. Прямо не знаешь. Требования к достоверности возросли, а танков старых нет, маузеров мало. Фрак народ носить разучился. Хамство и грубость в Сибири как раз получаются ничего, а образование в Петербурге не идёт пока. Аристократизм в Петербурге пока не идёт. Если герой просто сидит — ещё ничего, а как рот откроет — так пока не идёт.

Из страны утекают не только мозги, но и мышцы, если у них есть мозги.