Макс Фрай

Доверять вообще никому не стоит. И не потому, что всё человечество озабочено тем, как бы тебя провести, а потому, что человеческие поступки далеко не всегда соответствуют твоим ожиданиям — вот и всё.

Делай вид, будто у тебя всё в порядке. Ты удивишься, когда поймёшь, насколько это эффективный метод. После того, как сумеешь обмануть себя, тебе вообще всё на свете будет по плечу.

Собственная глупость кажется здравомыслием, трусость — оправданной осторожностью, лень — следствием усталости, подлость — житейской сметкой, никчемность — суммой зарытых в землю талантов и неоправдавшихся (по чужой, разумеется, вине) надежд. Собственная личность — венец творения, а жизнь — единственное сокровище. Себя трудно любить, но легко оправдывать.

Время, которое у нас якобы есть, — самое лукавое из наваждений. Все, что у нас есть — это одно-единственное мгновение, и уж оно-то по-прежнему в наших руках! Это мгновение может стать минутой слабости, или часом силы — все зависит только от нас.

Эта книга посвящается П. А.,
который на мою презрительную реплику: «Да это же избитая истина!» — обычно отвечал: «Некоторые истины нужно забивать насмерть».

Кофе — это немой вымысел радуги.

Люди так хотят хоть чем-то отличаться от прочих живых существ, что все время говорят глупости, поскольку, кроме людей, никто на это не способен.

Вообще-то,
каждый человек чудо как хорош,
если правильно рассчитать дозировку

Единственный показатель нашей готовности к любому событию-тот факт, что оно с нами произошло. А все остальное-просто разговоры.

Всё обычно идёт хорошо, пока мы спокойны. Это-закон природы.

Когда появляется близкий человек — это прекрасное событие, драгоценный подарок судьбы, желанная передышка в пути, но одиночество было, есть и остается естественным состоянием всякого живого существа.

«Способов оставаться одиноким, мне кажется, гораздо больше, чем способов быть с кем бы то ни было.»

Так не бывает, — говорит мой бедный друг, и в голосе его звучит недовольство с явственным оттенком уважения к чуду, свидетелями которого мы невольно стали. — Так не бывает, — упрямо повторяет он. — Старый город, солнечный летний день, центральная площадь сплошь уставлена плетеными стульями и затянута полосатыми тентами, работают все городские кафе, но ни в одном нет кофе. Пиво, всюду пиво, пенное, густое и липкое, властная, неукротимая стихия, которой покорилось все сущее. И в центре этого кошмара — я. Стою без единого кофейного зерна в кармане, как последний дурак. Именно так я всегда представлял себе ад.

… во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество.
«Темная сторона»

— Забавно, что вы сами осознаете, как смешно устроены.
— У нас это называется мудростью.

— Ох, Макс, трудно мне с тобой!
— Почему? — Виновато спросил я.
— Да вот, жрешь ты много!
«Гугландские топи»

Иногда время делает людям неожиданные подарки. Но забирает, в любом случае, гораздо больше.

Меня словно бы накрыло непроницаемым, прозрачным колпаком. Окружающий мир виделся оттуда практически без искажений, но воздух под колпаком был отравлен. Мне, бессмысленному, весёлому детенышу, стало вдруг очевидно, что мой путь домой и дальнейшие планы на день не просто полная фигня, но беспомощное, судорожное подергивание одушевлённого куска мяса, на манер агонии насекомого. Нечто дурацкое, необязательное и в то же время неизбежное, как включение электрического стула под жопой какого-нибудь американского осуждённого.

Это просто такой возраст, когда у человека весь мир болит.

Кровь — она не для того, чтобы ее в жареном виде жрать. Ее пить надо. Свежую. И только из любимых.