Людмила Щерблюк

Как старая прачка, в набухших ладонях которой,
и дыбится пена и плещет вода,
моё ты бескрайнее Чёрное море все моешь и моешь свои берега.
И к каждой песчинке бежишь торопливо, чтоб слиться в порыве любви и тоски.
Откатишь обратно вальяжно лениво, призывно вздохнешь — ты меня догони…
И буду смотреть я в простор твой безбрежный, вдыхая солёный с горчинкою бриз.
И мысли, как чайки мечтой окрыленной исполнят мой летний ушедший каприз.

сознание твердило, надо,
душа тихонько подвывала,
а организм терзая волю,
шёл и твердил — как всё достало…

Что мысли — чаяния, надежды
мечты, воспоминания, жизни суть.
Меняем их, как старые одежды
пока пылится жизненный наш путь.
И что-то сбудется, а что-то в неизвестность
уйдёт и канет в вечность навсегда.
И в очень быстротечной сути жизни
мчат мысли сквозь мятежный года.

Мудрость это не вынашивание мести, а ее немедленный аборт.

Даже если истины прописные, это не значит что они только на бумаге.

Смута, она, индикатор народа,
всё, что хранилось долгие годы,
время лихое расставит все точки,
выйдет наружу, засело, что прочно…

В ожидании надежды на что-то лучшее мы порой хорошее не замечаем

Я, не жду с моря погоды, хоть живу на берегу,
потому что наши годы, очень быстро вдаль бегут…

Во все времена были «мамины сынки»,
но сейчас всё больше хочется их назвать-
мамины сосунки.

Ценить надо всю жизнь, а не оставшуюся её часть.