Константин Симонов

Мне жаль солдат. Но раз ты прибыл
Чужой порядок насаждать —
Ты стал врагом. И кем бы ни был,
Пощады ты не вправе ждать.

-Раз уж сами признаете наше участие в успехе, то здесь мой пом по тылу остается, хочет кое-что из трофеев использовать, в особенности транспорт. Словом, пожалейте сироту! -При этих словах он кивнул на стоявшего навытяжку Иванова, и Серпилин улыбнулся несоответствию слова"сирота" с самоуверенный видом пом по тылу.

Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла!—
Такая уж поговорка
У майора была.

Голосом, густым и сильным, доложил, что он, старшина девятого отдельного противотанкового дивизиона Шестаков, является в настоящее время старшим по команде, выведя с боями оставшуюся материальную часть из-под города Бреста.
-Откуда, откуда?-переспросил Серпилин, которому показалось, что он послышался.
-Из-под Бреста, где в полном составе дивизиона был принят первый бой с фашистами,-не сказал, а отрубил старшина.
Наступило молчание.
Серпилин смотрел на артиллеристов, соображая, может ли быть прав…
… показать весь текст …

Мужские неуютные углы,
Должно быть, все похожи
друг на друга.
Неделю неметеные полы,
На письменном столе два
черных круга —
От чайника и от сковороды…

До утра, перед разлукой
Свадьба снилась мне твоя,
паперть… Сон. должно быть в руку
Ты невеста. Нищий-я.

Пусть случиться всё, как снилось,
Только в жизни обещай-
Выходя, мне, сделай милость,
Милостыни не подавай.

Пусть прокляну впоследствии
твои черты лица
Любовь к тебе как бедствие
И нет ему конца.

-Где оно?-шевельнул он губами. Шепота не было слышно, но глаза попросили:"Покажите!"-и все это поняли.
-Старшина Ковальчук вынес на себе,-сказал уполномоченный.-Ковальчук, достаньте знамя.
Но Ковальчук уже и без того, не дожидаясь, расстегнул ремень и, уронив его на землю и задрав гимнастерку, разматывал обмотанное вокруг тела полотнище знамени. Размотав, он прихватил его за края и растянулся так, чтобы командир дивизии видел все знамя-измятое, пропитанное солдатским потом, но спасенное, с хорошо знакомыми, вышитыми золотом по красному шёлка словами:"176-я Краснознаменная Стрелковая дивизия РабочеКрестьянской Красной Армии".

«Без веры, без чести, без совести,-продолжал он думать о Баранова, шагая рядом с докторшей.-Пока война казалась далёкой, кричал, что шапками закидаем, а пришла-и первым побежал. Раз он испугался, раз ему страшно, значит, уже все проиграно, уже мы не победим! Как бы не так! Кроме тебя, ещё капитан Гусев есть, и его артиллеристы, и мы, грешные, живые и мёртвые.»

Кем стала ты? Моей или чужой?
Отсюда сердцем мне не дотянуться…
Прости, что я зову тебя женой
По праву тех, кто может не вернуться…