Константин Симонов

Когда в последний путь
Ты отправляешь друга,
Есть в дружбе — не забудь —
Посмертная услуга.

Оружье вместе с ним
Пусть в землю не ложится —
Оно ещё с другим
Успеет подружиться.

А флягу, что с ним дни
И ночи коротала,
Над ухом ты встряхни,
Чтоб влага не пропала.
… показать весь текст …

«За бараком был второй ряд проволочных заграждений и еще одни проволочные, тоже настежь распахнутые ворота.
Впереди, шагах в пятидесяти, виднелся невысокий снежный бугор ближайшей землянки; несколько таких же бугров виднелось и дальше, слева и справа. А все пространство, почти от самых ворот и до черневшего в снежном бугре входа в ближайшую землянку, было покрыто трупами. Они лежали не на снегу, а были втоптаны в него, втрамбованы, потому что по ним уже давно ходили, и никак иначе ходить здесь б…
… показать весь текст …

Никак не можем помириться с тем,
Что люди умирают не в постели,
Что гибнут вдруг, не дописав поэм,
Не долечив, не долетев до цели…

Мне скучно жить,
Мне скучно сдохнуть,
Корявой жизни правду мыть.
Плечо от слез девичьих мокнет.
Мне остается только пить.
Я пью за вас.
Я пью за дело.
Что проверну я впереди.
Лишь вас бы только не задело.
То, что я встречу на пути.

Я не могу ночами спать.
Меня жестокий мир разгложет.
Я вспоминаю свою Мать.
… показать весь текст …

«На час запомнив имена, —
Здесь память долгой не бывает, —
Мужчины говорят: «Война…» —
И наспех женщин обнимают.

Спасибо той, что так легко,
Не требуя, чтоб звали милой,
Другую, ту, что далеко,
Им торопливо заменила.

Она возлюбленных чужих
Здесь пожалела, как умела,
В недобрый час согрела их
Теплом неласкового тела.
… показать весь текст …

ТЫЛОВОЙ ГОСПИТАЛЬ

Все лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Не сняв сапог, на куцых тюфяках
Дремали два часа, и то едва ли.

И вдруг пустая тишина палат,
Который день на фронте нет ни стычки.
Все не решались снять с себя халат
И руки спиртом мыли по привычке.

Потом решились, прицепили вдруг
Все лето нам мешавшие наганы.
… показать весь текст …

Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Не взрыв, не выстрел, не гроза —
А белые, как смерть, глаза
И белый голос: НЕ УВИЖУ.
Как в камень вмерзшая слеза.

Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Прыжок сквозь город, через трещину,
Что никогда не зарастала,
Прикрыта, но не зарубцована
Ни повестями сердобольными,
Ни честной кровью Джона Броуна,
Ни Бичер-Стоу, ни Линкольнами.
Мы жили в той большой гостинице
(И это важно для рассказа),
Куда не каждый сразу кинется
И каждого не примут сразу,
Где ежедневно на рекламе,
От типографской краски влажной.
… показать весь текст …

А целовать ведь можно не любя,
А просто так, лишь ради поцелуя,
Как ты когда-то целовал меня,
Как будешь целовать другую.
Другие губы будут также жечь,
Другие ласки также будут ложны,
Скажи, что в жизни можно уберечь,
Коль святость сохранить в ней невозможно.
В любовь я верить перестала,
Она-мечта навеянного счастья,
Ну, кто из нас не жил и не ласкал,
Ну, а любить-любил не каждый.

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в Бога неверящих внуков своих…

Нас пули с тобою пока ещё милуют,
Но трижды поверив, что жизнь уже вся
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю где я родился.
За то, что на ней умереть мне завещено,
Что русская мать нас на свет родила.
Что в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.