Константин Симонов

Я должен над цветами наклониться
Не для того, чтоб рвать или срезать,
А чтоб увидеть добрые их лица
И доброе лицо им показать.

На что нам память? Сдать бы напрокат,
Чтоб, как большие черные рояли,
В чужих квартирах памяти стояли.
Пускай в них барабанят наугад.

Мне до самой смерти лень
Жизнь делить на свет и тень.
Я люблю мой день — сегодня,
День обычный, день как день.

За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Он на земле лежит, усталым
Движеньем руку занеся.

Он мёртв. Его никто не знает.
Но мы еще на полпути,
И слава мертвых окрыляет
Тех, кто вперёд решил идти.

В нас есть суровая свобода:
На слёзы обрекая мать,
Бессмертье своего народа
Своею смертью покупать.

Ненужные воспоминания
Придут, когда их не зовут,
Как лишние переиздания
Книг, без которых — проживут!
Всем весом, всею грудой пыльною
Налягут так, что, чуть дыша,
Вдруг заскрипит и — даже сильная —
Прогнется, как доска, душа.

Бывает в жизни, что мужчина
Всех женщин безотказный друг.
Друг безответный, беспричинный,
На всякий случай, — словно круг,
Висящий на стене каюты.
Всю жизнь он старится и ждет.
Потом в тяжелую минуту
Его швырнут, — и он спасет…
Неосторожными руками
Меня повесив где-нибудь,
Запомни — я не круг, я — камень.
Со мною можно утонуть…

То недосуг самих себя чинить,
То в спешке чью-то гибель провороним.
Не оттого ль так часто и хороним,
Что некогда друг друга хоронить.

От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Где бы не скитались мы в пыли.
С лейкой и с блокнотом,
А то и с пулеметом
Сквозь огонь и стужу мы прошли.

Без глотка, товарищ,
Песню не заваришь,
Так давай по маленькой нальем.
Выпьем за писавших,
Выпьем за снимавших,
Выпьем за шагавших под огнем!
… показать весь текст …

Казалось, было холодно цветам,
и от росы они слегка поблёкли.
Зарю, что шла по травам и кустам,
обшарили немецкие бинокли.

Цветок, в росинках весь, к цветку приник,
и пограничник протянул к ним руки.
А немцы, кончив кофе пить, в тот миг
влезали в танки, закрывали люки.

Такою все дышало тишиной,
что вся земля еще спала, казалось.
Кто знал, что между миром и войной
всего каких-то пять минут осталось!
… показать весь текст …

Здесь нет ни остролистника, ни тиса.
Чужие камни и солончаки,
Проржавленные солнцем кипарисы
Как воткнутые в землю тесаки.

И спрятаны под их худые кроны
В земле, под серым слоем плитняка,
Побатальонно и поэскадронно
Построены британские войска.

Шумят тяжелые кусты сирени,
Раскачивая неба синеву,
И сторож, опустившись на колени,
На английский манер стрижет траву.
… показать весь текст …

Когда в последний путь
Ты отправляешь друга,
Есть в дружбе — не забудь —
Посмертная услуга.

Оружье вместе с ним
Пусть в землю не ложится —
Оно ещё с другим
Успеет подружиться.

А флягу, что с ним дни
И ночи коротала,
Над ухом ты встряхни,
Чтоб влага не пропала.
… показать весь текст …

«За бараком был второй ряд проволочных заграждений и еще одни проволочные, тоже настежь распахнутые ворота.
Впереди, шагах в пятидесяти, виднелся невысокий снежный бугор ближайшей землянки; несколько таких же бугров виднелось и дальше, слева и справа. А все пространство, почти от самых ворот и до черневшего в снежном бугре входа в ближайшую землянку, было покрыто трупами. Они лежали не на снегу, а были втоптаны в него, втрамбованы, потому что по ним уже давно ходили, и никак иначе ходить здесь б…
… показать весь текст …

Никак не можем помириться с тем,
Что люди умирают не в постели,
Что гибнут вдруг, не дописав поэм,
Не долечив, не долетев до цели…

Мне скучно жить,
Мне скучно сдохнуть,
Корявой жизни правду мыть.
Плечо от слез девичьих мокнет.
Мне остается только пить.
Я пью за вас.
Я пью за дело.
Что проверну я впереди.
Лишь вас бы только не задело.
То, что я встречу на пути.

Я не могу ночами спать.
Меня жестокий мир разгложет.
Я вспоминаю свою Мать.
… показать весь текст …

«На час запомнив имена, —
Здесь память долгой не бывает, —
Мужчины говорят: «Война…» —
И наспех женщин обнимают.

Спасибо той, что так легко,
Не требуя, чтоб звали милой,
Другую, ту, что далеко,
Им торопливо заменила.

Она возлюбленных чужих
Здесь пожалела, как умела,
В недобрый час согрела их
Теплом неласкового тела.
… показать весь текст …

ТЫЛОВОЙ ГОСПИТАЛЬ

Все лето кровь не сохла на руках.
С утра рубили, резали, сшивали.
Не сняв сапог, на куцых тюфяках
Дремали два часа, и то едва ли.

И вдруг пустая тишина палат,
Который день на фронте нет ни стычки.
Все не решались снять с себя халат
И руки спиртом мыли по привычке.

Потом решились, прицепили вдруг
Все лето нам мешавшие наганы.
… показать весь текст …

Бывает, слово «ненавижу»
Звучит слабей, чем «не увижу».
Не взрыв, не выстрел, не гроза —
А белые, как смерть, глаза
И белый голос: НЕ УВИЖУ.
Как в камень вмерзшая слеза.

Мне в этот день была обещана
Поездка в черные кварталы,
Прыжок сквозь город, через трещину,
Что никогда не зарастала,
Прикрыта, но не зарубцована
Ни повестями сердобольными,
Ни честной кровью Джона Броуна,
Ни Бичер-Стоу, ни Линкольнами.
Мы жили в той большой гостинице
(И это важно для рассказа),
Куда не каждый сразу кинется
И каждого не примут сразу,
Где ежедневно на рекламе,
От типографской краски влажной.
… показать весь текст …

А целовать ведь можно не любя,
А просто так, лишь ради поцелуя,
Как ты когда-то целовал меня,
Как будешь целовать другую.
Другие губы будут также жечь,
Другие ласки также будут ложны,
Скажи, что в жизни можно уберечь,
Коль святость сохранить в ней невозможно.
В любовь я верить перестала,
Она-мечта навеянного счастья,
Ну, кто из нас не жил и не ласкал,
Ну, а любить-любил не каждый.

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в Бога неверящих внуков своих…

Нас пули с тобою пока ещё милуют,
Но трижды поверив, что жизнь уже вся
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю где я родился.
За то, что на ней умереть мне завещено,
Что русская мать нас на свет родила.
Что в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.