Константин Мака

Огромный мир в стандарты не загнать,
сдувает ветер золотые локоны,
что не успели во-время создать,
собравшись в стаи, подбирают вороны…

Труднее всего быть большим и лохматым,
когда с юной дамой гуляешь в лесу.
ты будешь всегда и во всем виноватым
и портить пейзаж и земную красу…

Всегда красиво излагает,
аргументируя всегда,
порой смешит и удивляет,
ведь жизнь для Жириновского, игра.

Шутка про Меркель: а у моей бабушки было три унитаза: золотой, серебряный и фаянсовый, но когда в Берлин вошли русские, она обделалась в коридоре… хаха…

Намного интересней Мандрагоры глюк,
чем рассуждающий о справедливости,
откормленный индюк.

Ломает крылья поднебесье,
а на Земле уютный страх,
здесь заменили чувства песней
и громким эхом в каменных гробах…

Это дождь за окном стучит,
по дорогам, по лужам бродит…
бесконечность дождями с тобой говорит,
а мелодию скрипки душа выводит…

Мы слышим голос, нежный и живой,
в нем чистый звук с надеждой и улыбкой,
он завораживает, бьется как хмельной
и плавно тонет в океане зыбком…

Нам часто не услышать, не понять,
мы бежим, задыхаемся радостью,
и стараемся небо руками обнять,
нашу мудрость оставить старости…
… показать весь текст …

Когда закат сползает в море,
то тонут в нем и смех, и слезы…
стихает вечер, плеск, прибой
и эта туча — Ангел, надо мной…

Фрагменты жизни заполняют бит,
он в электронной памяти не гнётся,
заполнив свой пространственный лимит,
на мониторе он картиною взорвётся.

Редактор переделает слова
и фоновые уровни сомнений,
Исчезнут тени, вырастит канва,
погибнет суть увиденных мгновений.

Завертит ночь, слова переиначит,
памятью долг вернет.
небо дождем заплачет,
но не оплатит счет.

Камни давно заросли и забыли,
время водой стечет,
скажет, — они там были,
но не оплатит счет…

Ночь вороньем заметелит, закружит,
черным крылом сомнет,
болью тоске послужит,
но не оплатит счет…

Как сказал главврач Маргулис,
бред величия не довод
над толпой стоять на бис…
это ж Думе лишний повод
на народ свой какнуть вниз…)