Иосиф Александрович Бродский

…Подлинная история вашего сознания начинается с первой лжи…

И не могу сказать, что не могу жить без тебя — поскольку я живу.

«Я еврей, русский поэт, английский мыслитель, американский гражданин», —
так ответил Иосиф Бродский на вопрос о его самоидентификации после того, как стал лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1987 году.

Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо
тела.
Многоточие шинели. Вместо мозга — запятая.
Вместо горла — темный вечер. Вместо буркал — знак
деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.
Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.

«А почем та радиола?»
«Кто такой Савонарола?»
«Вероятно, сокращенье».
… показать весь текст …

«Их либе ясность. Я. Их либе точность.
Их бин просить не видеть здесь порочность.
Ви намекайт, что он любил цветочниц.
Их понимайт, что даст ист ганце срочность.
Но эта сделка махт дер гроссе минус.
Ди тойчно шпрахе, махт дер гроссе синус:
душа и сердце найн гехапт на вынос.
От человека, аллес, ждать напрасно:
«Остановись, мгновенье, ты прекрасно».
Меж нами дьявол бродит ежечасно
и поминутно этой фразы ждет.

Однако, человек, майн либе геррен,
настолько в сильных чувствах неуверен,
… показать весь текст …

Волна всегда стремится
от отраженья, от судьбы отмыться,
чтобы смешаться с горизонтом, с солью —
с прошедшей болью.

Ночь, одержимая белизной кожи. От ветреной резеды,
ставень царапающей, до резной мелко вздрагивающей звезды,
ночь, всеми фибрами трепеща как насекомое, льнет, черна,
к лампе, чья выпуклость горяча, хотя абсолютно отключена.
Спи. Во все двадцать пять свечей, добыча сонной белиберды, сумевшая не растерять лучей, преломившихся о твои черты,
ты тускло светишься изнутри, покуда, губами припав к плечу,
я, точно книгу читая при тебе, сезам по складам шепчу.

Не первой свежести — как и цветы в её
руках. В цветах — такое же враньё
и та же жажда будущего. Карий
глаз смотрит в будущее, где

ни ваз, ни разговоров о воде.
Один гербарий.
Отсюда — складчатость. Сначала — рта,
потом — бордовая, с искрой, тафта,

как занавес, готовый взвиться
и обнаружить механизм ходьбы
в заросшем тупике судьбы;
смутить провидца.
… показать весь текст …

Пустуют ресторации. Дымят
ихтиозавры грязные на рейде,
и прелых лавров слышен аромат.
«Налить вам этой мерзости?» «Налейте».

Над утлой мглой столь кратких поколений,
пришедших в мир, как посетивших мир,
нет ничего достойней сожалений,
чем свет несвоевременных мерил.