Иосиф Александрович Бродский

Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Поскольку боль — не нарушенье правил: страданье есть способность тел, и человек есть испытатель боли. Но то ли свой ему неведом, то ли ее предел.

«О Зле, о дурных поступках людей, не говоря о поступках государства, легко думать — это поглощает».

…

— О чем вы переживаете сейчас?

— Год назад по телевидению показали кадры, снятые в Афганистане. По пустынной равнине ползут русские танки — и все. Но я потом больше суток подряд просто на стены лез. И не в том дело, что мне стыдно за Россию. В Афганистане меня добило другое. Я воспринял эти танки как орудие насилия над природной стихией. Земли, по которой они шли, даже плуг никогда не касался…
… показать весь текст …

…Источник следующего предложения принадлежит к категории людей (увы, я не могу больше применять термин «поколение», который подразумевает некоторое
обозначение массы и единства), для которых литература всегда означала
несколько сотен имен; к людям, чьи светские таланты заставили бы содрогнуться Робинзона Крузо или даже Тарзана; к тем, кто чувствует себя
неуютно на больших сборищах, не танцует на вечеринках, стремится найти
метафизические оправдания для адюльтера и не в меру щепетилен в разговора…
… показать весь текст …

…

Ну что Америка?
Она,
посмотришь если беспристрастно,
суть продолжение пространства;
как, впрочем, всякая страна.
Так жизнь любая, жизнь вообще
(старик, предвижу возраженья)
есть тоже форма продолженья,
но только Времени. (На «ще»,
старик, есть рифмы, но искать
их скушно. Не с моим надломом!
Второй час ночи. Чаю с ромом
… показать весь текст …

Поэт — средство существования языка.

Лети по воле волн, кораблик.
Твой парус похож на помятый рублик.
Из трюма доносится визг республик.
Скрипят борта.

Трещит обшивка по швам на ребрах.
Кормщик болтает о хищных рыбах.
Пища даже у самых храбрых
валится изо рта.

Лети, кораблик, не бойся бури.
Неистовей, но бесцельней пули,
она и сама не знает, в ту ли
сторону ей
… показать весь текст …

ОТКРЫТКА ИЗ ГОРОДА К.

Томасу Венцлова

Развалины есть праздник кислорода
и времени. Новейший Архимед
прибавить мог бы к старому закону,
что тело, помещенное в пространство,
пространством вытесняется.
Вода
дробит в зерцале пасмурном руины
Дворца Курфюрста; и, небось, теперь
пророчествам реки он больше внемлет,
чем в те самоуверенные дни,
… показать весь текст …

Жизнь учит нас цинизму. И главное — не научиться ему.

И я рад, что на свете есть расстояния более немыслимые, чем между тобой и мною.