Юрий Анатольевич Тубольцев

Надену маску мудреца,
Коснусь я твоего лица,
Ведь ты как я, а я как ты,
Мы ищем истину
В бархате темноты.
Наденешь маску мудреца,
Коснешься моего лица.

Мы в лабиринтах слов,
Где каждый шаг — зов,
Где в мраке яркие мечты,
И в лицах ищем глубины.

Сплетаем мантры мы из встреч,
… показать весь текст …

Ложно истолкованная истина становится гирей.

Не думай, что, если проблемы не решать, их решит за тебя калькулятор.

Душа нуждается в книгах так же, как желудок в еде.

Всему есть тысяча причин и невозможно найти истинную.

Что бы ты на Земле не планировал — на Марсе это не актуально.

Мысль измеряй сердцем, а не штангенциркулем.

Алё, здравствуйте! Я убил человека. Не, не, в милицию не звонил еще. Сразу к Вам, в союз писателей. Это я репетирую свой будущий роман.

Жил был нос, который страдал, когда его совали во что-нибудь и страдал, когда его ни во что ни совали. Свою жизнь он называл носострадания.
— Человек — это субъект околоносостраданий, — говорил нос о своем хозяине.
А хозяин даже не знал, что у него нос — разумный.

— Я убил человека.
— Я знаю, ты можешь!
— Погоди! Это первая строчка романа.
— Да, ты можешь стать великим писателем!
— А ты что подумал? Я же Достоевскому подражал.
— Да, ты можешь стать великим философом. А теперь пойдем искать человека!
— Что? Зачем?
— Ты все можешь! Мы всё найдём! Только бы не потерять идею! Я тоже сценарист!

Встретились два лирических героя и стали спорить, кто из них лиричнее.
— А давай спросим у самого автора? — предложил один герой.
— Мне автор не авторитет, я лучше знаю! — возразил второй герой.
Тут я не выдержал и вмешался.
— Вы оба нелиричны, я на вас схалтурил, — сказал я героям.
— А ты не наш автор, ты самозванец, — возразили мне лирические герои.
— Ах, Вы, самозванцы! Я Вас зачеркну! — пошутил я.
Но лирические герои, проигнорировав мои слова, пошли спрашивать, кто из них лиричнее, к памятнику Горького, но Горький оказался слишком реалистичен, чтобы разрулить такую столь нестандартную ситуацию, и направил их к Хармсу.
А Хармс их модернизировал до неузнаваемости, и теперь они показывают всему человечеству язык и говорят, что все относительно.