Игорь Короткевич

Жизнь лечит подобное подобным, и чем дольше не наказывает, тем больнее делает это потом.

Человек, обретающий свободу, подобен гусенице, превращающейся в бабочку. Но если вы знаете, куда подует ветер, то вам намного проще предсказать, куда полетят бабочки, а не поползут гусеницы.

Чем меньше остается дней, тем больше веришь в продолжение.

«Так называемая свобода — это бездна возможностей, которые получает тот, кто умеет управлять свободными. Раб может взбунтоваться, а этим против кого бунтовать? Они ведь уверены, что сами себе хозяева. Так что, господа поработители, не жалейте денег на пропаганду идеалов „свободы“. Все окупится с лихвой. Меняйте нормы и правила, срывайте привычные якоря, чтобы человеку не за что было зацепиться, кроме неограниченной „свободы“. Создайте с ее помощью вакуум в душе каждого человека, и тогда там не будет слышен голос совести. Утверждайте „свободу“ во всем, кроме той сферы, где властвует его величество капитал».

Правдивость — верная стезя.
Кому, как не тебе, известно:
Немного честным быть нельзя,
Как быть нельзя немного трезвым.

Желаю завести привычку:
Будь ты умен и трижды крут —
Не ссорься с тем, кто твой обычно
Укладывает парашют.

Добро, которое ты сосчитал и о котором раструбил на весь свет, ты посвятил не людям, а собственному тщеславию. Твоя милостыня, твои деньги стали благом для других, но не для тебя самого — тщеславие все поглотило, как поглощает море брошенную монетку.

Кто и когда на свете всех милей,
Кому на сердце опустился холод —
Последняя вкусняшка на столе
Расскажет больше, чем любой психолог.

«Научись, сынок, любить, потому что от любви рождаются дети. Ты уже большой, и я могу поговорить об этом с тобой. У нас с твоей мамой много лет не получалось родить тебя. И я прекрасно помню ту ночь, когда, обнимая маму, я про себя громко-громко, как никогда прежде, сказал: „Как сильно я тебя люблю!“ И после этого две наши клетки слились в одну, а Бог к нашей любви добавил свою и вдохнул туда жизнь, и так состоялось твое появление на свет, пусть пока еще только на свет внутри мамы — она сейчас твоя Вселенная. Но через несколько месяцев ты покинешь свою вселенную, а я через несколько минут — свою…»

Чтоб опыт западных коллег учесть,
Главврач после уколов внутривенных
Позволил всей палате номер шесть
Выдумывать как имя, так и гендер.

Когда рождаются стихи
Не в качестве словесных зодчеств,
А от кричащей немоты
Перед величием творца,
Тогда неведомых стихий
Сквозь рифму проступает почерк
И все, во что поверил ты,
Таинственно свершается…

Любовь — это к счастью дверца
И к воле задраенный люк.
Любовь — это полное сердце
С пустыми карманами брюк.
А что потеряешь — не сыщешь,
Подумай как надо, дружище!

Хоть экстремалом быть и модно,
Могу я биться об заклад:
Адреналин тестостерону —
Не друг, товарищ и не брат.

Будь терпеливой и не плаксой,
Ведь ясно даже и коню:
Приходит денежное «макси»
Во след финансовому «ню».

Мир вступил в эпоху глобальных информационных войн. Эти войны кажутся бескровными, и потому не такими страшными, — но по своему влиянию на будущее мироустройство они многократно превосходят любые другие формы противостояния. Достаточно изменить моральный генотип любой нации, — и опасный враг незаметно для себя превратится в сообщество олигофренов, радостно играющих нашими игрушками в наши игры. Пусть враги упиваются своими победами в локальных конфликтах и тратят время и деньги на новые ракеты и танки — это уже почти вчерашний день. Объектом современных войн являются не территории с дорогими ресурсами, а люди с дорогими мозгами — их и надо завоевывать. Или хотя бы переформатировать под наши цели. Рост благосостояния нации, у которой сбит нравственный прицел, только ускоряет крах нации. В информационных войнах побеждает не тот, кто обладает высокоточным оружием разрушения, а тот, кто обладает высокоточным оружием воздействия.

Десятилетней давности ремонт,
Уборка, магазин, уроки, жрачка…
Но омрачает больше всех хлопот
Не найденная мужнина заначка.

Козырной картою тусуясь,
Ты убеждалась много раз:
Будильник после сабантуя —
Как приглашение на казнь.

Есть у тебя достоинств море,
Но, как и всякий молодой,
Ты веришь, что посуду моют
Не после трапезы, а до.

Утро, сдвинув сонные одежды,
Подавало мне с твоих колен
Быстрорастворимые надежды
Вкуса свежемолотых проблем.
Два лекала цвета капучино
На махровой белой простыне
Рисовали выкройку причины,
По которой ты пришла ко мне…