Игорь Губерман

За Россию мне попеременно то больно, то стыдно

Гарик об Израиле

Кончается срок мой земной

И чудо меня окружает.

Нельзя не гордиться страной,

Которая всех раздражает.

По весне как козырная карта
Без жеманства, стыда и надменности
Для поимки любовного фарта
Оголяются все сокровенности.

Мой приятель работал в лаборатории, занимавшейся противоядиями.
Однажды я увидел, как он скармливал змеям живых мышей. Сначала он мышку бил о каменный пол, и только потом кидал змеям. Я отошел подальше, но все равно слышал: шмяк, шмяк. Потом он мне объяснил — это акт милосердия: он таким образом мышей от мучений спасает.
Я ушел потрясенный.
Мне стало ясно — творец довольно часто поступает с нами так же, но мы этого не понимаем.

Чтобы в этой жизни горемычной
быть милей удаче вероятной,
молодость должна быть энергичной,
старость, по возможности, — опрятной.

Семью надо холить и нежить,
Особо заботясь о том,
Чтоб нелюди, нечисть и нежить
Собой не поганили дом.

Еврею нужна непростая квартира…
Еврею нужна для житья непорочного
квартира, в которой два разных сортира:
один для мясного, другой для молочного.

Вчера ко мне
солидность постучалась:
она по седине меня нашла.

Но
я читал Рабле
и
…выпил малость,

и
вновь она,
…обидевшись, ушла

Вполне владеть своей женой и управлять своим семейством куда труднее, чем страной, хотя и мельче по злодействам.

Покуда мне блаженство по плечу,
Пока из этой жизни не исчезну —
С восторгом ощущая, что лечу,
Я падаю в финансовую бездну.