Игорь Губерман

Печалясь в сезоны ненастья
и радуясь дню после ночи,
мы щиплем подножное счастье,
не слишком тоскуя о прочем.

Книжек мудрых большие тома
свой оставили опыт большой:
здравый смысл и трезвость ума
неустанны в раздорах с душой.

Паскудство проступает из паскуды
под самым незначительным нажимом;
хоть равно все мы Божии сосуды,
но разница — в залитом содержимом.

Как бы счастье вокруг ни плясало,
приглашая на вальс и канкан,
а бесплатно в судьбе только сало,
заряжаемое в капкан.

Есть время жечь огонь и сталь ковать,
есть время пить вино и мять кровать;
есть время (не ума толчок, а сердца)
поры перекурить и осмотреться.

Непрестанно свой рассудок теребя,
я додумался — и лично, и по книжкам:
полагаться можно только на себя,
да и то с большой опаской и не слишком.

Очень, очень я люблю записки. Впрочем, иногда слова и реплики читателей доходят до меня и устным путём.
Так, мне как-то рассказал один городской импресарио: некая средних лет дамочка приобрела два билета, а через полчаса взволнованно позвонила с вопросом: «А сам-то Губерман, он будет на концерте?»

А ещё в письме мне рассказали: некий человек прочёл мои стишки своей соседке, вострой старушке. Ей понравилось, она спросила,
жив ли я и где я живу.
Услышав, что в Иерусалиме, очень удивилась — почему…
… показать весь текст …

Целый день читаю я сегодня, куча дел забыта и заброшена, в нашей уценённой преисподней райское блаженство очень дешёво.

Красоте не дано отнимать,
а уродство — конец и разруха:
жизнь дарует красавица мать,
а уносит — косая старуха.

Когда сидишь в собраньях шумных,
Язык пылает и горит;
Но люди делятся на умных
И тех, кто много говорит.