Игорь Губерман

Мне как-тА пАнять пАвезло
И в памяти ныне витает
Шо деньги тем большее зло
Чем больше нам их не хватает

Еврей всегда везде заметен.
Еврея сразу слышно от порога.
Евреев очень мало на планете,
Но каждого еврея очень много.

Есть люди-прекрасны их лица
И уровень мысли высок!
Но в них вместо крови струится
Горячий желудочный сок…

О том, что подлость заразительна
И через воздух размножается,
Известно всем, но утешительно,
Что ей не каждый заражается.

В евреев мир утратил веру,
Никак не может мир понять
Евреев наглую манеру
Отпор убийцам учинять.

Лично я и раболепен и жесток,

и покуда такова моя природа,

демократия — искусственный

цветок,

неживучий без охраны и ухода

Подозрительна мне атмосфера безусловного поклонения, ибо очень сомнительна вера, отвергающая сомнения.

Моих друзей ласкают Музы, менять лежанку их не тянет, они солидны, как арбузы: растёт живот и кончик вянет.

Не в силах нас ни смех, ни грех
свернуть с пути отважного,
мы строим счастье сразу всех,
и нам плевать на каждого.

За то люблю я разгильдяев,
блаженных духом, как тюлень,
что нет меж ними негодяев
и делать пакости им лень.

Рука ФАртуны загребает
Из неизведанных глубин
И в АгалтелАм расп____дяе
Вдруг АбъявляеЦа раввин

Я с русской речью так пАвязан
Любя её ручьи и реки
Шо я по двум пАрою фразам
Судить мАгу, А челАвеке

С азартом жить на свете так опасно,
любые так рискованны пути,
что понял я однажды очень ясно:
живым из этой жизни — не уйти.

Да, в небесах заключается брак, там есть у многих таинственный враг.

Когда клубится страх кромешный
и тьму пронзает лай погонь,
благословен любой, посмевший
не задувать в себе огонь.

Вечно и Везде — за справедливость
Длится непрерывное сраженье;
В том, что ничего не изменилось, —
Главное, быть может достиженье.

А верю я всему покамест:
наступит светлая пора,
детей в семью приносит аист,
вожди желают нам добра…

Изведав быстрых дней теченье,
Я не скрываю опыт свой:
Ученье свет. А НЕученье -
Уменье пользаваться тьмой.

Умельцы выходов и входов,
Настырны, въедливы и прытки,
Евреи есть у всех народов,
А у еврейского — в избытке.

У старой водокачки, где садик и беседка,
играли две собачки — как папа и соседка.