Игорь Губерман

Тюрьмой сегодня пахнет мир земной,
Тюрьма сочится в души и умы,
И каждый, кто смиряется с тюрьмой,
Становится строителем тюрьмы.

Напрасно мы стучимся лбом о стену,
пытаясь осветить свои потемки;
в безумии режимов есть система,
которую увидят лишь потомки.

Время наше будет знаменито тем, что сотворило страха ради, новый вариант гермафродита: плотью — мужики, а духом — бляди.

Его похвал я не хочу, напрасно так он озабочен ! Меня похлопать по плечу, бедняге прыгать надо очень !!!

Кроме школы тоски и смирения
я прошел, опустившись на дно,
обучение чувству презрения —
я не знал, как целебно оно.

На женщин сквозь покровы их нарядов
мы смотрим, как на свет из темноты;
увяли бы цветы от наших взглядов,
а бабы расцветают, как цветы.

Трепещет юной девы сердце
над платьев красочными кучами:
во что одеться, чтоб раздеться
как можно счастливей при случае?

Ребро Адаму вырезать пришлось,
и женщину Господь из кости создал;
ребро была единственная кость,
лишенная какого-либо мозга.

Подпольно, исподволь, подспудно,
Родясь, как в городе — цветы,
Растут в нас мысли, корчась трудно
Сквозь битый камень суеты.

Всеведущ, вездесущ и всемогущ,
окутан голубыми небесами,
Господь на нас глядит из райских кущ
и думает: разъебывайтесь сами.

Мы после смерти — верю в это —
Опять становимся нетленной
Частицей мыслящего света,
Который льётся по Вселенной.

Всюду плачется загнанный муж
На супружества тяжкий обет,
Но любовь---это свет наших душ
А семья ---это плата за свет…

Бывают лица — сердце тает,
настолько форма их чиста,
и только сверху не хватает
от фиги нежного листа.

Всем дамам нужен макияж, Для торжества над мужиками! Мужчина, впавший в ох. яж, Берется голыми руками!

Ребро Адаму вырезать пришлось,
И женщину Господь из кости создал.
Ребро - была единственная кость,
Лишенная какого-либо мозга.

Не тужи, дружок, что прожил
ты свой век не в лучшем виде:
все про всех одно и то же
говорят на панихиде.

Умерь обильные корма,

возделывай свой сад,

и будет стройная корма

и собранный фасад.

Готов я без утайки и кокетства

признаться даже Страшному суду,

что баб любил с мальчишества до детства,

в которое по старости впаду.

У нас пристрастие к словам —
совсем не прихоть и не мания;
слова необходимы нам
для лжи взаимопонимания.

Там вечности запах томительный
И свежие фрукты дешёвые
А климат у них изумительный
И только соседи х--вые