Игорь Губерман

Текучка постепенных перемен
потери возмещает лишь отчасти:
в нас опытность вливается взамен
энергии, зубов, кудрей и страсти.

Года два назад я с наслаждением трудился в качестве раба на подготовке выставки художника Окуня. Там были не только и не столько картины, сколько различные сооружения, созданные его причудливой фантазией. Две выставки одновременно открывались в двух музеях, и с месяц я там пропадал. А когда они открылись, я себя почувствовал их полноправным участником и водил по экспозиции друзей, хвастаясь мастерством Окуня как собственным. На одной выставке была маленькая выгородка, имитирующая кабинет психоте…
… показать весь текст …

Берутся ложь, подлог и фальшь,
и на огне высокой цели
коптится нежный сочный фарш,
который мы полжизни ели.

Ум с добротой неразделимо
связуют общие черты,
дурак всегда проходит мимо
разумной пользы доброты.
****
Природа позаботилась сама
закат наш уберечь от омерзения:
склероз — амортизация ума
лишает нас жестокого прозрения.
****
Зря нас душит горечь или смех,
если учат власть интеллигенты:
в сексе понимают больше всех
евнухи, скопцы и импотенты.
… показать весь текст …

В жизненной коллизии любой
жалостью не суживая веки,
трудно, наблюдая за собой,
думать хорошо о человеке.

Тому на свете всё видней,
в ком есть апломб и убеждения;
чем личность мельче, тем крупней
ее глобальные суждения.

В России так нелепо все смешалось,
и столько обратилось в мертвый прах,
что гнев иссяк. Осталась только жалость.
Презрение. И неизбывный страх.

Нас душило, кромсало и мяло,
нас кидало в успех и в кювет,
и теперь нас осталось так мало,
что, возможно, совсем уже нет.

Старея на пути сквозь бытие,
мы свойство не утрачиваем детское,
судьба дарует каждому свое
а нравится и хочется-соседское

Где страсти, где ярость и ужасы, где рать ополчилась на рать, блажен, в ком достаточно мужества на дудочке тихо играть.

Стишки текут, когда хотят
У них невнятный распорядок.
Мы их рожаем как котят
Рожает кошка после б@ядок.

Благодарю тебя, создатель,
Что сшит не юбочно, а брючно,
Что многих дам я был приятель,
Но уходил благополучно.

Благодарю тебя, творец,
За то, что думать стал я рано,
За то, что к водке огурец
Ты посылал мне постоянно.

Благодарю тебя, всевышний,
За все, к чему я привязался,
За то, что я ни разу лишний
В кругу друзей не оказался.
… показать весь текст …

Хоть уже появились богатые,
Недовольные правящим строем —
С декабря восемьсот двадцать пятого
Среди них не отыщещь героя

И мерзко, и гнусно, и подло,
и страх, что заразишься свинством,
а быдло сбивается в кодло,
и счастливо скотским единством.

Серость побеждает незаметно,
Ибо до поры ютится к стенкам,
И при этом гибко разноцветна
И многообразна по оттенкам.

Меня зовут Игорь, но дома всегда звали Гариком. Бабушка произносила мое имя замечательно: «Гаринька, каждое твое слово лишнее!»

Мы в ранней младости усердны
От сказок веющих с подушек,
И в смутном чаянье царевны,
Перебираем тьму лягушек.

Когда-нибудь, впоследствии, потом,
но даже в буквари поместят строчку,
что сделанное скопом и гуртом
расхлёбывает каждый в одиночку.

Всё время в области груди
дурные чувства душу студят —
то стыд за то, что позади,
то страх того, что дальше будет.

Полон жизни мой жизненный вечер,
я живу, ни о чём не скорбя;
здравствуй, старость, я рад нашей встрече,
а ведь мог и не встретить тебя!