Игорь Губерман

Больней всего свыкаться с тем,
Что чудный возраст не воротится,
Когда могли любой гарем
Легко спасти от безработицы.

Час нашей смерти неминуем,
А потому не позабудь
Себя оставить в чём-нибудь —
Умом, руками или х*ем.

Сегодня приторно и пресно в любом банановом раю, и лишь в России интересно, поскольку бездны на краю.

Каждый сам себе глухие двери,
Каждый сам себе преступник и судья.
Каждый сам себе и Моцарт, и Сольери,
Каждый сам себе и желудь, и свинья.

Мы шли до края и за край
и в риске и в чаду,
и все, с кем мы знавали рай,
нам встретятся в аду.

Любой из нас чертой неровной
на две личины разделён:
и каждый — Каин безусловный,
и в то же время — Авель он.

Нет, человек принадлежит
не государству и не службе,
а только тем, с кем он лежит
и рюмкой делится по дружбе.

Лежу в дыму, кропаю стих,
лелею лень и одинокость,
и пусть Господь простит мне их,
как я простил Ему жестокость.

В чём цель творенья — неизвестно,
А мы — не смеем размышлять.
Хотя порою интересно,
Зачем-то та, то эта б…

С любым доброжелателен и прост, ни хитростью не тронут, ни коварством. Я выжига, пройдоха и прохвос, когда имею дело с государством.