Харуки Мураками

Если какой-то шанс хоть на один процент выше других — пробуй его. Как в шахматах. Тебе ставят шах — ты убегаешь. А пока убегаешь — противник, возможно, допустит ошибку. Ведь от ошибок не застрахован никто, даже самые сильные игроки…

Мы действительно много лжем — или молчим. Но с другой стороны, если бы мы круглый год говорили — причем, только правду и ничего кроме правды, — то как знать, может, правда и потеряла бы всю свою ценность

Истинное настоящее — это неуловимое движение вперед прошлого, которое поглощает будущее. По сути, все ощущения — это уже память.

Со временем душевная боль становится хронической. Рассасывается внутри, становится частью твоей ежедневности- так, что самой боли как бы уже не видно. Но она там, внутри… Просто различить её уже не возможно. Показать, как правило, удаётся лишь какие-то мелкие болячки…

Лучше уж ходить с пустой головой, чем барахтаться в каше из недодуманных мыслей.

Я терпеть не мог, когда меня заставляли делать что-то, чего я не хочу, да ещё и тогда, когда я не хочу этого делать.

Не жалей себя. Себя жалеют только ничтожества.

Все материальное имеет конец.
А вот некоторые мысли и чувства остаются с нами навсегда.

«Говорить откровенно» — еще не означает «говорить правду». Откровенность и Правда — все равно, что нос и корма судна, выплывающего из тумана. Вначале появляется Откровенность, и лишь в последнюю очередь глазам открывается Правда. Временной интервал между этими двумя моментами прямо пропорционален размерам судна.

… Мир — просторен, его наполняют удивительные вещи и странные люди…

Ею двигала неколебимая вера в то, что тело — храм души и в каждом его уголочке, к которому мы обращаемся, обязательно заключены свой дух, своя грация, свои очарование и чистота.
***
Всё-таки если тело — храм, его следует содержать в порядке. И периодически очищать от всякой грязи.
О чём в этом храме молиться — другой вопрос. Об этом можно подумать и как-нибудь на досуге.

— Подобрать к чувствам слова непросто, — улыбнулся я. — Все мы что-нибудь чувствуем. Только мало кому удается сказать.

Если всё будет так, как тебе хочется, то жить станет неинтересно.

Человек поймет другого, когда придет соответствующее время, а не потому, что этот другой захочет, чтобы его поняли.

Мир без любви — все равно что ветер за окном… Ни потрогать его, ни вдохнуть…

Что хорошо (и это действительно хорошо!) — в моей нынешней жизни нет ничего, что бы хотелось отрезать и выкинуть. Ощущение великолепное.

с какого-то момента в юности я начал проводить невидимую границу между собой и другими людьми. кто бы ни был передо мной, я сохранял определенную дистанцию и отслеживал, как ведет себя другой человек, — лишь бы только он не смог ко мне приблизиться. я не принимал за чистую монету все, что мне говорили. моя душа могла захлебываться от чувств к этому миру, но их вызывали только книги и музыка.
что говорить — я был одиноким человеком.

Во мне вообще полным-полно предрассудков.
Поэтому люди обычно меня сторонятся.
И чем больше сторонятся, тем больше у меня предрассудков.

Ей была нужна не моя, а чья-нибудь рука. Ей требовалось не моё, а чьё-нибудь тепло. И я начал чувствовать себя виноватым за то, что я — это я.

Самое сокровенное нельзя выпускать из души наружу. Нужно оградить его от этого мира прочной стеной.