Ги де Мопассан

Сам я, сколько ни стараюсь отдаться весь целиком, распахнуть настежь двери моей души, не могу открыться до конца. Где-то в глубине, в самой глубине, остаётся тот тайник моего «я», куда нет доступа никому. Никому не дано найти его, проникнуть в него, потому что никто не похож на меня, никто никого не понимает.

Дело в том, что он полюбил безумною любовью, сам не зная почему,
вопреки своему тонкому вкусу, вопреки своему разуму,
вопреки даже собственной воле. Он упал в пропасть этой любви,
как падают в яму, полную жидкой грязи. Нежный и утонченный от природы, он мечтал о связи изысканной, идеальной и страстной, а его захватила,
пленила, овладела им целиком с ног до головы, душою его и телом,
эта женщина… Он подчинился этим женским чарам,
загадочным и всемогущим, этой таинственной силе, этой изумительной власти,
неведомо откуда берущейся, порожденной бесом плоти и повергающей самого
разумного человека к ногам первой попавшейся девки, хотя бы ничто в ней и не могло объяснить ее рокового и непреодолимого господства.

Какой счастливец этот Предоле! Любит только одно — свое искусство, думает только о нем, живет только ради него! И это его наполняет, радует и делает его жизнь счастливой и благополучной. Это действительно великий художник старинного толка. Вот уж кто равнодушен к женщинам, к нашим женщинам, с их завитушками, кружевами и притворством! Нет, ему нужна подлинная пластика, а не поддельная.

…Сильнее всего ощущаю я одиночество, когда раскрывают сердце другу, потому что непреодолимость преграды становится мне тогда еще виднее. Вот он здесь, передо мной, смотрит на меня ясным взглядом, но душа, скрытая за этим взглядом, недоступна мне. Он слушает меня. А что он думает? Да, что он думает?

Понимаешь ты, как это страшно? Что, если он ненавидит меня? Или презирает? Или издевается надо мной? Он обдумывает мои слова, порицает меня, осуждает, решает, что я ограничен или глуп. Как узнать, что он думает? Как узнать, любит ли он меня, как я люблю его? Какими мыслями полна эта круглая, как шар, голова?

Какая непостижимая тайна — неведомая мысль другого человека, скрытая и вольная мысль, которую мы не можем ни узнать, ни направить, ни подчинить, ни побороть!"

Обращаться с религией, как с зонтиком, вошло у нее в привычку. В хорошую погоду зонт заменяет тросточку, в жару защищает от солнца, в ненастье укрывает от дождя, а когда сидишь дома — он пылится в передней. И ведь таких, как она, сотни; сами не ставят господа бога ни в грош, а другим затыкают рот и вместе с тем в случае нужды прибегают к нему как к своднику

… Вы обмениваетесь с ней взглядом и вдруг ощущаете как бы легкий толчок,
какой испытываешь иной раз от взгляда женщины. Одна из прелестей жизни —
в этой внезапной физической симпатии, расцветающей при случайной встрече,
в этом тонком, изящном соблазне, которому сразу поддаешься, соприкоснувшись с существом,
созданным для того, чтобы нравиться нам и быть нами любимым.
И будет ли оно горячо любимо или не очень, — не все ли равно?
В его природе есть что-то, отвечающее тайной жажде любви,
заложенной в природе вашего существа. С первого же раза, заметив это лицо,
этот рот, волосы, улыбку, вы чувствуете, как обаяние их проникает в вас сладкой
и восхитительной радостью, вы чувствуете, что вас наполняет какое-то блаженство,
что в вас внезапно пробуждается к этой незнакомой женщине некая, еще смутная нежность.
Так и чудится в ней какой-то призыв, на который вы откликаетесь, что-то притягивающее,
что манит вас к себе; так и чудится, что вы уже давным-давно знакомы с ней…

…мы любим только раз! Но сердце часто может ощущать волнение при встрече с другим существом, ибо каждое из них либо притягивает, либо отталкивает каждого из нас. Из всех флюидов возникает дружба, прихоть, жажда обладания, сильные, хотя и мимолетные вспышки какого-то чувства, но отнюдь не настоящая любовь. Настоящая любовь требует, чтобы два человека были рождены друг для друга, чтобы они сходились во взглядах, во вкусах, в характерах, чтобы их объединяла духовная и физическая близость, чтобы они…
… показать весь текст …

Каждый из нас несет в себе лихорадочную и неутомимую жажду бессмертия, каждый из нас представляет собой вселенную во вселенной, каждый из нас истлевает весь, без остатка…

Выдающимся является лишь такое произведение искусства, которое одновременно представляет собою и символ, и точное выражение действительности.

«От Канн, где царит тщеславие, и до Монако, где царит рулетка, в эти края приезжают лишь для того, чтобы пускать пыль в глаза или разоряться, и под этим прекрасным небом, в этом саду цветущих роз и апельсиновых деревьев, люди выставляют напоказ свое пошлое чванство, глупые претензии, низкие вожделения, обнажая натуру человеческую во всем ее раболепии, невежестве, наглости и алчности.»