Гюстав Флобер

Я признаю религию, у меня своя религия. Я даже религиознее их всех, со всеми их штуками и фокусами. Да, я поклоняюсь богу! Я верю во всевышнего, в творца; мне все равно, каков он, но это он послал нас сюда, чтобы каждый исполнял свой долг гражданина и главы семейства! Но мне не к чему ходить в церковь, целовать серебряные блюда и кормить из своего кармана ораву обманщиков, которые и без того едят лучше нас с вами. Бога можно с таким же успехом почитать и в лесу, и в поле, и даже просто созерцая…
… показать весь текст …

Люблю любить, люблю ненавидеть.

Художник должен присутствовать в своем произведении, как Бог во вселенной: быть вездесущим и невидимым.

Есть две разновидности тщеславия: тщеславие общественное и тщеславие частное, зовущееся спокойной совестью, человеческим достоинством, самоуважением, — настолько справедлива истина, что в каждом из нас живут два человека, тот, кто действует, и тот, кто судит.

Нет такого кретина, который в мечтах не видел бы себя великим человеком. Нет осла, который, переходя через ручей, не любовался бы своим отражением и не находил, что у него поступь коня.

Ничто в жизни не может быть ни так хорошо, ни так плохо, как люди обычно себе воображают

Мы ищем прибежища в посредственности, отчаявшись в той красоте, о которой мечтали.

Есть два врага у того, кто хорошо пишет: во-первых, публика, потому что стиль заставляет её думать, побуждает к работе мысли, а во-вторых — правительство, ибо оно чувствует, что мы — сила, а власть не терпит рядом с собой никакой другой власти.

Всякая мечта в конце концов воплощается; есть влага для всякого жаждущего; есть любовь для всякого сердца.

Когда-то считали, что только сахарный тростник дает сахар, а теперь его добывают почти отовсюду. То же самое и с поэзией: будем извлекать ее откуда бы то ни было, ибо она во всем и везде. Нет атома материи, который не содержал бы поэзии.