Глеб Горбовский

…Рука, протянутая в воздух,
Тряслась, от старости легка.
И мнилось мне: еще не поздно
Согреть копейкой старика.
…Мужик, бездомный и замшелый —
в картонном ящике — клубком.
Еще живой, но вряд ли целый…
Так напои его чайком!
…Собачья, шустрая походка,
Лицо в запекшейся крови…
Не безпризорник он — сиротка.
Остановись — усынови!
Но отрешенно, томно, мнимо —
Во взглядах скука и тоска,
… показать весь текст …

Все в мире сдвоено, взгляни:
добро и зло, жара и стужа,
она и он, вода и суша, —
двоится все, куда ни ткни…
Две половины у луны,
два голубых у девы ока…
И только сердце одиноко
гнездится с левой стороны.

Уже по будням песен не поют,
а если запоёшь — окрестят пьяным…
Пою теперь наедине с туманом,
где над болотом комары снуют.
…Стесняться петь и не стесняться врать.
А там придёт пора — стесняться думать,
стесняться жить, стесняться умирать
(ах, как бы не наделать в доме шума!).
Так что вам спеть? Прошу. Любой заказ.
О тишине? О нерождённых звёздах?
О том, как листья поедают воздух?
Иль — что-нибудь вполголоса — про нас?
А что владеет сердцем — радость, грусть ли —
не всё ль равно! Звенели б только гусли.

Превратиться в мелкий дождик,
зарядить на много дней…
И на город толстокожий
тихо падать меж огней.
Или трогать гриву леса,
еле листья шевеля.
Или нежностью небесной
гладить сонные поля.
Слиться с речкой безымянной,
целовать людей…
Устать.
А затем в рассвет туманный
поредеть
и перестать.

День растаял, словно сахар,
в серой сетке дождевой.
В сердце нет ни капли страха, —
только кровь…
Я вновь живой!
Подползает осторожно
к дому вкрадчивый туман.
…Помечтать, подумать можно,
взвесить радость и дурман.
Куры маются в сарае.
В дреме кот упал с крыльца.
Кто-то жалобно играет
на гармони без конца.
… показать весь текст …

Во дни печали негасимой,
во дни разбоя и гульбы —
спаси, Господь, мою Россию,
Не зачеркни Ея судьбы.

Она оболгана, распята,
разъята… Кружит воронье.
Она, как мать, не виновата,
что дети бросили ее.

Как церковь в зоне затопленья,
она не тонет — не плывёт —
всё ждёт и ждёт Богоявленья.
А воны бьют уже под свод.

Кто — я? Забыл… Не имеет значенья!
Имя мое уплывет, как дымок
Спички сгоревшей…
Но… было свеченье!
Что-то и я в этих сумерках смог…
…Делал свое: улыбаясь сквозь слезы,
Пестовал доброе слово — во зле,
В небо смотрел сквозь потухшие звезды,
Как сквозь морозный узор на стекле.
Таяло сердце от ласки свирепой…
Строил себя, суеты убоясь.
…Кто — я? Травинка — растущая в небо?
Или дождинка — летящая в грязь?
Глеб Горбовский.

Над миром грешным
плывут ночами —
проспект Надежды,
бульвар Печали.
Над серой глыбой
озябших зданий —
квартал Улыбок,
кольцо Свиданий.
Они похожи,
но только внешне,
на тот тревожный
мой город снежный,
на тот моторный,
бетонный улей…
… показать весь текст …

Нет ничего на этом берегу.
Зато на том — ромашки на лугу,
душистый стог, сторожка лесника,
слепой полёт ночного ветерка.
… Нет ничего на этом берегу.
Любовь, ты — мост. Я по тебе бегу.

Я отыскал её не в сене,
а где-то в памяти своей…
Она была любима всеми,
рассвета майского светлей!

Она могла кольнуть, ужалить
словечком острым, как игла.
Но мы девчонку обожали, —
она красавицей была.

Её глазищи — Волги шире,
она была светла, чиста…
Но затерялась в этом мире,
как в стоге сена — навсегда.