Галина Золотаина

Сморщенная, как проросшая луковица, она давно взошла на пьедестал одиночества.

Сидя на последней ступеньке лестницы, ведущей в супермаркет, руками, покрытыми бурой кожей цвета печеной картошки, она развязывала уголок грязного платочка.

Его содержимое составляли две смятых десятки, мелочь и записка:

ИВАНОВА ПАРАСКЕВА. ЕЗЛИ ПОМРУ НА ДОРОГИ СОПЧИТЕ СЫНУ МИШИНЬКИ УЛИСА СЕВЕРНА ШИШНАЦАТЬ.

Вороны каркали картаво,
И небо, как дурная слава,
Змеёй ползло за воротник.
Был быстротечен наш пикник.
Любой напиток быстротечен.
Окончен бал.
Погасли свечи.
Бесстыдно дном влажнели кубки,
А мы тянули наши губки,
Донаслаждаться не успев,
Стихи читая нараспев…

Собственная книга — это бутылочка чудесного напитка, в котором букет и градусы.

Подборка в журнале — это добротная нарезочка из копчёной колбаски.

Один или несколько стишков в коллективном сборнике — это
кусочки варёной морковки в винегрете.

— Винцент, вина плесните,
Поговорим о Таити.
Туземочки с плоскими грудками
Сладше жён законных с их шмутками.
Не найти красоты среди олухов,
Винцент, не пишите подсолнухов!
Лучше ничего не пишите,
А отправимся на Таити.

Островитянки прогреты солнцем до лона…
На Таити всё красно-жёлто-зёленое…
Короткие ножки так горячи изнутри…
Винцент, не смотрите так! Не смотри…
Ты лучше пьяного Поля слушай,
… показать весь текст …

Надо хоть что-нибудь изменить в своей жизни, для начала хотя бы сядь на телевизор и смотри в диван!

Что же ты шепчешь —
Гладкая, влажная, скользкая,
Разделённая полоской на «лево» и «право» —
Ходящим туда и назад, туда и назад
Одетым в резину перпетуумобилям?..
Только стонешь, визжишь под их напором,
Покуда не оставят они тебя на крутом вираже —
Осенняя дорога…

О важном и судьбоносном надо думать в благополучные дни — в дни лихолетья надо думать о пустяках, например, какую часть окна зашторить, чтобы солнце не слепило монитор.

Назойливые мысли легко изгоняются оглушительным храпом.

Ты — моё сладкое вино,
а я — твой горький пьяница.

Уже суббота за окном,
а я застряла в пятнице.

Уже и голуби стучат
нам в окна снежно-белые

а я который тост подряд
нагая вся и смелая.

Я говорю: давай умрём,
двоим — одно спасение.
… показать весь текст …

Не ропщу и не плачу,
А просто грущу.
У подружки на даче
Подсолнух лущу.

За оградой — крапива,
У ограды — репей.
Созерцаю пугливых
Соседских курей.

Рядом муха присела.
Патриотка двора.
Притомилась. В полёте
Пребывает с утра.
… показать весь текст …

Буду тратить, пока жива,
Деньги с кредитки,
Листы с деревьев,
Мысли, телодвиженья, слова,
Яблоки райские Евьи.

А для чего копить-умножать,
Чахнуть над златом,
Ждать черный случай?
Кредитку закроет пенсия-мать,
Глаза закроет смерть неминучая.

Буду тратить, транжирить всё,
Зимой буду снег развозить на санках,
… показать весь текст …

Что там выдумывать,
Образы выстроив в ряд,
Просто пора листопада —
Листья летят.

Сколько к душе не привязывай
Этот листок,
Срок его всё-таки вышел,
Истаял, истёк.

КОроток день,
И долгА безутешная ночь.
Новая осень —
И гОловы зря не морочь!
… показать весь текст …

Кончай нести интимный бред —
Прикрой исподнее, поэт!

В доме этом опять и опять не спят,
Греют чайник, гладят котят-щенят,
Свет приглушают, читают чьи-то стихи,
В доме тут голоса и шаги тихи.
Плётка висит на кровати — никто не бьёт,
Пряник в шкафу лежит — никто не даёт,
Сердце в груди уже превратилось в лёд,
Разум не помнит который идёт год…

Не путайся под ногами, бесёнок-прошлое!
Чем ты можешь теперь меня соблазнить —
Тем, что в августе ночи ещё хорошие,
Тем, что лучше миловать, чем казнить?

В толчее твоей звонкой не много счастья,
Лишь вино одно да пульсация ниже лона,
Только разницы между любовью и страстью
Нет никакой — то же рычание, те же стоны…

А вот дети, они, конечно, стрижики-лапочки,
А когда вырастают, то соколики-горлинки,
Мудрость в том, чтоб обуть свои белые тапочки
И тихонько покинуть свою старушечью горенку…

Если сочинительством не переболел в юности, то оно настигнет тебя в старости)))))))))))

Чем мельче месть, тем глубже разочарование.

Подвернула ногу и поняла, что это генеральная репетиция старческой немощи)

Преодолев дурачество стиля
И дурноту вкуса,
Пишем, что в новый вступили
И ждём Рождества Иисуса.

А недруги, как обычно,
Засели в танке,
Плюют из люка косточки вишни —
Хокку свои и танки.

Пишут про белизну смысла
Разницу между раем и адом,
А мы их — в баню, помыться
И — в самолёт, до Ленинграда!