Елена Веселкова 2

Импровизация тонкая,
Соломинка чувств ломкая.
Кружения танца легкие,
Воздух любви — в легкие.

В реке холодная вода. На «Лысой горе» растет вереск. Среди ярко-зеленых острых лапок- фиолетовые ягоды. Они поспеют только через год, когда, быть может, я вновь сюда приеду.

Холодный корабль в затоне.
По льду и шаткому трапу
Идет, укрываясь от ветра,
Задумчивый капитан.

Ступает на палубу тихо.
Вздыхает: «Все запустело…»
Но дух посудины ожил:
«Прочь, летаргический сон!»

Другое грядет поколенье:
Идет молодая команда,
Красит в белое мачты
И поднимает флаг.
… показать весь текст …

Завянувшие розы
Безвольны и больны.
Теперь уж не капризны,
Совсем не молоды.

Они не дышат. Проза.
Короткий миг- весна.
Безжалостно их срезал
Садовый нож с куста.

Вот-вот настанет тленье.
Но вдруг в последний миг
Явился странный гений
В бессмертья код проник.
… показать весь текст …

Домового зовут Тепа. Он рыжий и толстенький. С удивленными глазами и пушистой бородой, в золотистых плетеных лаптях. Он живет в уголке рядом с окном, где горшки с цветами. Я его нашла по пути домой на далекой железнодорожной станции.

В кафе, где к потолку подвешены бумажные сердечки и звучат песни Стинга, дамы бальзаковского возраста, поглаживая длинными пальцами хрустальные стаканы с коктейлем, жадно рассматривают в глянцевых журналах цветные фотографии мужских обнаженных торсов.

Мир сошел с ума в поисках Грааля,
нюхают ищейки пифагоров след.
Рвутся паруса, гнев силен мистраля,
моряки не верят в будущность побед.
В трюме среди крыс и вонючей рыбы,
в холоде сыром скрюченный, больной,
старец умирал, не дождавшись дыбы,
не сознался он, где тайник святой.
Парусник несло в чрево темной бездны,
вмиг перевернется и пойдет ко дну.
И мольбы о помощи будут бесполезны,
и проклятья канут в черную дыру.
Но в последний миг, в миг, когда вздымался
вал волны крутой грозным кулаком,
… показать весь текст …

В окошке — человек. Он стучит ложкой о края стеклянной банки, выскребая со дна остатки прошлогоднего варенья. Сладкое после горькой. Репей возле его дома прет во все стороны, Он знает, что руки человека тянутся только к мутному сосуду. Репей торжествует.

Ждать- растягивать вечность на мучительные длинные ноты…
Встречать- ускорять смерть взрывом мгновенного счастья…

Не ждать и не встречать. Успокоиться, забыться, раствориться, уснуть…
Тогда зачем эти ночи и дни?
Эти вихри и грозы?
Ждать и встречать!
Жить и умирать!
Точки не будет.

Сквозь яблоневый цвет просвечивает благородный профиль оперного театра. Каменный хранитель музыки молча наблюдет, как на солнечной стороне скамейки дремлют старики, мимо них молодая мамочка катит коляску, клерк в сером скачет через лужи, а по книге мудреца, которую я читаю, медленно ползет жук.

В суши-кафе на стенах — вееры в японском стиле Полумрак. Девушка в бордовом кимоно подает дымящиеся влажные салфетки, пахнущие хвоей. Восточный разрез глаз и выпуклые скулы выдают бурятку или калмычку. Я вытираю руки, беру палочки в руки и обмакнув в соус ролл, глотаю его целиком.

Запах твоих волос-
свежесть утренних рос,
полдня сухого марь,
сумерек томная даль…

запах твоих волос
вихри безумных грез.
это восторг и страх
крыльев любви размах

Позднее солнце катится шаром
к дальней черте.
Узкая лодка плавно скользит
по тихой реке.
Серые утки спрятались на ночь
в густых камышах.
Бедный поэт горько вздохнул
О родных берегах.
Старый отец молча грустит
В вишневом саду.
Красные рыбки слюдянкой застыли
В заросшем пруду.
Странник усталый робко ступил
На родимый порог.
… показать весь текст …

Проспект носит имя коммунистической молодежной организации и течет с юга на север, от шпиля — к шпилю. Первый шпиль — здание управления внутренних дел, в народе — Башня смерти. Второй шпиль — кафедральный собор. Он же — художественная галерея, где живут деревянные Спасы. Путь проспекта, начатый у решеток, заканчивается у распятия, а потом катится по крутым лестницам в темную воду большой реки.

Ворон бескрылый,
Зритель бесстрастный
Пыток и казней
В башне постылой.

Вечно томится
Плена, но зряча
В крепости мрачной
Черная птица.

Вдоволь тут хлеба,
Нет лишь свободы.
Тянутся годы.
Сумрачно небо.
… показать весь текст …

Сочи в марте. Снег на зелени.
Небо голову пригнуло.
В скалах темных у расщелины,
Солнце медленно тонуло.

Пляжи голы, волны плоски
Монотонно — одинаковы
Студенистые моллюски
Съежились в пурпуре раковин.

Парки пусты, мокры скверы.
Во дворцах — фантомы серые.
Как циклопы многомерные,
Колоннады грязно-белые.
… показать весь текст …

Остов старого обгоревшего дома бросает странные тени. Столб, на котором держится дверной косяк, в свете желтого заката превращается в крест.

По коридору,
Как волчок —
Тонкий летящий
Каблучок.
Следом за ним —
Не так легки
Очень серьезно-
Каблуки.
К выходу быстро,
Как ветерок —
Благоухающий
Платок.
Милости просит
Ее в авто
… показать весь текст …

Зеленое утреннее солнце выплывает из дымки и медленно окрашивает небо в холодную прозрачную синеву.
Днем небеса перетряхивают снежные пуховики и подушки, поднимая вихри и метели. А потом укрывают землю покрывалом, чтобы яркое холодное солнце не обледенило ее до смерти.
Вечер. Расстилается скатерть неба, сотканная из атласных темно-синих шелковых нитей, собранных в веретено луны.
Ночью глубоко, как в колодце. Но звезды и млечный путь близко. Обман. Мираж в пустыне. Погонись за этой красотой и потеряешься в песках времени.

Грубо и неизбежно
Здесь поедают сердце,
Солью посыпав и перцем,
И выпивают нежность.

Губы, меха и омаров,
Алчут и пожирают
На скатерть потом харкают
И падают меж бокалов.

Утром в тумане похмелья
Жаждут воды родниковой
И отдают целковый
Нищим, прося прощенья.