Елена Веселкова 2

Формула любви-
Бред алхимика,
Путь в монастыри
Брата-схимника.

Слово о любви —
Труд философа.
Камень, от тоски
Неотесанный.

Фабула любви-
В длинной повести.
Клятвы и мольбы,
Муки совести.
… показать весь текст …

Я понимаю, что XXI век на дворе. Осознаю, что космос обитаем. Но когда на одном дню мне пять человек признаются в том, что они инопланетяне, это уже даже не смешно. Ау, земляне, вы где? Вы еще здесь? Или уже все вымерли, как мамонты?

Без дыхания мысль,
На куски — шелка нить,
В пропасть черную — путь.
Темнота.

Вспышка белой звезды.
Новый узел дорог,
В слово — вечная мысль.
Это жизнь!

Он юн. Впервые он любит тело.
Из лона страсти, где нет предела,
Он наслажденье глотает жадно.
Инстинкт изводит его нещадно.

А старец сух. Презренно тело.
Нужду справляет он то и дело.
Глотает капли, пыхтит надсадно.
Болезнь изводит его нещадно.

Мертвец смердит. И где же тело?
Еще неделя- и прах, истлело…
Но внук его — уже за дело…
Инстинкту жизни не знать предела.

Белая кошка играет мячом в теплом доме. У нее есть корм и свой туалет. Она спит в креслах и приходит на колени, когда захочет. Я привезла ее в этот дом, а теперь вижу только в момент, когда останавливаюсь здесь, чтобы писать стихи.

Колесо чертово
Монотонно кружится,
Ночь сезона мертвого
По минутам рушится.

-Рулевой, переправа где?
Видишь за рекой храм?
Отвези! Я должен быть там!
Отдаю тебе монеты все!

-Не спеши, чудак, сядь!
Ведь обратного пути нет.
То не храм — а лишь рябь,
Темнота в пути, а не свет.

Но не слушал рулевого тот.
Глазом он, смельчак, не моргнул.
Унесла река его плот.
Испытать себя он дерзнул!

Я жгу ветошь старого дома. Он служил больше ста лет. Разным людям. Вот клубок ниток. Вот беленькие, почти ненадеванные туфли. Вот часы с кукушкой. Ржавая электроплитка. И подушки с одеялами… Но прозрачной паутиной тлена покрылось это чужое бытие. Пыль и гарь кругом. Все теперь бессмысленно для последнего хозяина. Его с нехитрыми пожитками увезли умирать подальше отсюда. А мне остается только окончательно сжечь уже давно спаленную жизнь. И начать на этом месте строить новый дом.

По заснеженной деревенской улочке, мимо разномастных домов: покосившихся и добротных, мимо незамерзающего ключика, вдоль речки, заросшей ивняком и окрашенной в кофейный цвет вешних талых вод, можно спуститься к площади, названной в честь революции 1905 года.

Когда двое сильных борются за контроль над слабым, они сами становятся слабыми, отдавая ему всю свою силу.

Хочу написать эссе на тему «Моя идеальная жизнь». О чем оно будет? О морском путешествии с любимым человеком? О возвращении в родной дом с палисадником, где за летним столом можно собрать родню и попить чайку и спеть любимые песни? О книге, которая наконец увидит свет и принесет тебе славу? И ведь сбудется! Так-так… и что дальше?

Темные подворья,
Мутная река,
Солнце из-подлобья
Поздняя весна.

Гуси у проталин,
Где земля свежа.
Разрезает пашню
Узкая межа.

Ворон на заборе,
Мокрые дрова,
Темные подворья —
Поздняя весна.

Начало лета. «Лысая гора» стремительно обновляет краски. За три дня золотой одуванчиковый шелк превратился в белое легкое покрывало, подбитое снизу жемчужным земляничным цветом. А потом проявилась фиолетово-голубая вышивка из незабудок и крупная гладь люпинов. Еще через день геральдический рисунок диких чайных роз.

Белая аристократическая кошка выбрала в дружки уличного оборванца. Каждую ночь ходит на свидания, а потом прячет от хозяев свои бесстыжие голубые глаза.

Под горою - реки,
Над обрывом — храмы.
Просветлели лики,
Стушевались шрамы.

Кроткие монахи
Зажигали свечи,
Уходили страхи.
Замолкали речи.

И молились люди,
Скинув на пол тоги.
И смирялись судьи.
Мир вершили строгий.

Напиши с меня, художник, акварель,
Окуни в рассвета синюю купель.
Будет гибок и небрежен силуэт.
Пробуждением изнежен, чуть одет.

Тронет кисть чело и руки, задрожав,
Поцелуями палитры пробежав.
Растворится в бирюзе моя печаль.
Фоном томным на листе — и свет, и даль.

Камера. Густой сизый мрак.
Яростны глаза, сух рот.
В воздухе застыл мрак и страх.
Это сотворил Бог?

«Быть или не быть?" — крикнул бард.
Сердце — стоп! Финал! Все, что смог…
Этот в небеса старт,
Тоже сотворил Бог?

«Милая, кричи!" — вторит врач.
Вдох и выдох, снова — вдох.
Человека самый первый плач
Точно сотворил Бог!

Коридор и окно. Тишь.
Силуэт человека черн.
Погружается город в ром,
Растворяя дневную гарь.

Обвивает густая марь
И дорогу, и серый дом,
И луны одинокий челн,
Но скребет по углам мышь.

И стучит у виска кровь,
Превращая шаги в звон.
Поднимает метель вой,
Тишина переходит в крик.
… показать весь текст …

Я иду вверх по лысой горе. Под ногами белые острые камни. Поднимаю несколько обломков. Вижу на них отпечатки древних морских зверей. Это все, что осталось от древнего моря. Это следы пермского периода.

Горы. Туман. Покой.
Не шелохнется герой.
Струны души в лад
Слушают звездопад.

Звезды летят к рукам
Это финал программ,
Точка большого пути.
Тайм-аут. Замри и жди.

Кажется, это смерть.
Им недолго гореть
Павшим с небес гостям
Странникам- мотылям.
… показать весь текст …