Егор Кострома

Не важно, как близки он и она. Их все равно разделяет бесконечность

Народец обнаглел совсем.
Ведь даже Солнце критикуют:
«Зачем дал Бог звезду такую,
что просто светит сразу всем?
Стоит в зените день-деньской,
лучИт нас равными долями:
но слишком хрупок род людской,
нельзя так интегрально с нами!
Мы разные, и к нам подход
особый нужен! Персональный!
Оно ж с высот надорбитальных
полощет светом круглый год.
От вспышек может быть мигрень,
и сухость глаз, и раздраженье.
… показать весь текст …

Говорят, что ЖКХ — это театр военных действий. А по моему в ЖКХ театра гораздо больше, чем действий.

В рабочем экстазе, ворча про «болото»,
Ты труд сверхурочный чтишь.
Твердишь, что готов выходить и в субботу,
готов на Плутон переехать работать —
там в сутках семь дней почти.
А я, между делом, пыхчу сигаретой
и пить успеваю чай…
В карьере моей никакого секрета:
начальству вообще наплевать, «как потел ты»,
ему результат давай!

Как заступают святые на смену? Может по фазам лун?
Но так случилось: у тёртого мэна ангел был слишком юн.
Ангел был добрый, как водится. Белый. Знал он любви секрет.
Мэн же с улыбкой шептал то и дело: «белый — он… сложный цвет!»

Ангел шёл с мэном к богатству- успеху. Пешку возвёл в ферзя.
Предупреждали коллеги по цеху: «Баловать так нельзя».
Ангел не слушал, творил изобилье, оберегал от бед…
Мэн же глядел на волшебные крылья: «белый — он… сложный цвет!»

Ангел с годами распробовал негу, и полюбил комфорт,
Реже к своим возвращался на небо: виски, стакан и лёд.
Мэн улыбался, икру подвигая ангелу на десерт…
Черт не последний, кто изгнан из рая: белый — он… сложный цвет!

Неудач колючий ветер
укрепит сомнений лёд…
Но держусь дороги к Свету —
Всем назло иду вперёд!

Меньшее из двух зол, всё равно зло

Для Весны ювенальной распахнуты двери,
Её дух первобытное будит в душе:
Как расплата за то, что мы всё-таки звери,
И надежда на то, что не звери уже.

Та Весна, что в душе поселилась так странно,
Пусть на время, но СМОЖЕТ оковы разбить,
Пристегнувшие нас к должностям и диванам,
К нелюбимым … и к жизни, что стыдно прожить.

Солидный письменный прибор и пара Паркеров ехидных,
И карандашным остриём указан путь вперед и вверх.
Пусть резолюции узор лишь отражает очевидность,
Здесь в каждом действии своём его величество Успех!

Как прежде стрелки на часах шагают в ритме «очень занят»,
Бювар, картины над столом — с одной лишь целью — не мешать.
Фиалки в глиняных горшках расти не знают или вянуть…
А за оконным за стеклом — замёрзшим голубем — Душа.

Считать метафору доказательством, поток праздных слов источником истины, а себя оракулом — это заблуждение, свойственное всем писателям или поэтам