Джонатан Кэрролл

Его ладони струились по моей спине невинными ручейками, и мне хотелось, чтобы те никогда не иссякли. Руки — это чудо; в них могут исчезать монеты, а ещё они умеют разглаживать складки печали в мятых душах.

Жизнь не дает ни объяснений, ни оправданий.
Их выдумываем мы.

Великая любовь никогда по-настоящему не кончается. В нее можно стрелять из пистолета или запихивать в угол самого темного чулана в глубине души, но она умна, хитра и изворотлива, она сумеет выжить. Любовь сумеет выжить и потрясти нас внезапным появлением тогда, когда мы совершенно уверены, что она мертва или, по крайней мере, надежно упрятана под грудами прочих вещей.

Все мои маленькие странности привстали, отвесили поклон и понеслись в хороводе.

Люди блестяще умеют находить себе оправдания. Это один из отвратительнейших наших талантов.

Влюбись — и каждый предмет, каждый человек, каждое слово вдруг начинают твердить одно: «любовь».
Потеряй любимого — и происходит то же самое.

Жизнь и Смерть не смешиваются. Им никогда не дано танцевать вместе, потому что каждая из них претендовала бы на то, чтобы вести в паре. Они сосуществуют лишь потому, что являются взаимозависимыми. По правде говоря, они презирают друг друга, как ночь презирает день, и наоборот. Будь они двойняшками, то придушили бы друг дружку еще в колыбели.

Знаешь, что остается для меня загадкой? Любовь. Стоит мне начать понемногу в этом разбираться, как что-то вдруг происходит, все меняется, и я опять ничего не понимаю.

Мужчины… которых я знала, они были… вроде…стакана воды… А. ты- океан…

Я один только раз оглянулась в прошлую жизнь — убедиться, что заперла за собой дверь.