Джангир

Да, мы — крепостные нашей реальности! И только тогда, когда мы читаем хорошую литературу, смотрим хорошее кино, слушаем окуенную, пардон, ойкуменную симфонию, скажем, пятую и шестую симфонии Чайковского, мы только-только начинаем понимать, что кроме нам навязанной серой и унылой реальности, в которой мы обитаем, есть еще и та, которая самая что ни на есть настоящая

Всё течёт и течёт, всё меняется,
И в одну и ту же женщину
Нельзя войти дважды.

До коммунизма также далеко, как до идеального человека. Но плох тот человек, который не мечтает стать идеальным.

Если вы заработали дурную репутацию среди посредственностей в самом начале своей творческой деятельности, значит, вы чего-то да стоите. Главное — выдержать их первый натиск против вас и лишь после вас оценят истинные ценители вашего таланта, пусть даже после вашей кончины. Вы смогли после себя что-то полезное оставить, посредственности же оставляют после себя кусок дерьма от агонии, да труп никому ненужный.

Давно заметил, что в виртуальном мире нет реальных лидеров, но есть матки, к которым присасываются — в основном, убогие. Это объясняется, как я думаю, тем, что виртуальный мир лишен экстремальных условий. Ведь реальные лидеры рождаются там, где очень тяжело, например, на войне. Ну, а когда люди сидят на диванах и бьют своими потными пальчиками по клаве, чтобы набрать свою графоманию и получить дозу одобрений в виде лайков, то может ли идти речь о том, что люди к чему-то стремятся? Вряд ли! И чем графомания пошлее и тупее, тем больше у эти тварей божиих шансов выдвинуться в этом виртуальном мирке, похожего скорее на смрадное болотце, где ты увидишь не людей, а их подобие в виде всевозможной нечисти: домовые и лешие, водяные и банники, кикиморы, мавки и фараонки, полёвки и полудницы итп.
Так и получается, что именно в виртуальном мире, люди находят свои вторые, третьи и десятые сущности.
И вот, однажды попав в этом мир, ты начинаешь лучше проникать в темные стороны душ людей…

Если бы говно людей пахло чайными розами или иной какой-либо приятностью для обоняния, то «говно» не было бы ругательством и не несло бы отрицательной коннотации, а даже наоборот, «говно» было бы ласкательным словом, скажем, в адрес возлюбленной: «Ах как несет от тебя говном пахучим, моя любимая!.. Ты самая говнистая на свете женщина! Нет, такого говна в мире как ты, моя любимая!»

Вот, такие фразы можно было бы услышать от влюбленного мужчины в адрес своей возлюбленной. Разумеется, и он для нее был бы таким же приятно пахнущим говном.

PS: Теперь вы понимаете, что тем, чем душатся наши милые женщины, для кошек воняет дерьмом?

Мораль: О вкусах не спорят!

Когда-то более организованные племена нападали на менее организованные и подчиняли их, предварительно добив всех мужчин из слабого племени. Так и формировался народ, в основе чего лежало насилие и позже уже общественные договор, где насильник давал обещание не шибко насильничать над лохами, то есть, слабыми, — над народом.
Народ, как женщина, любит всегда сильнейшего и победителя не осуждает.

Национализм, переросший в шовинизм, равно тупизм.

Мысль, заставляющая человека лишь думать, но не переживать, быстро забывается.

Все худшее — это когда-то позабытое лучшее.