Колин Маккалоу

Самым лучшим женщинам приходится тяжелее всех.

КЕЛЬТСКАЯ ЛЕГЕНДА.
Птица бросается грудью на терновый шип и с пронзенным сердцем исходит песней и умирает. Она не может иначе, такая ее судьба.
Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание все равно ничему не может помешать, ничего не может изменить, правда? Каждый поет свою песенку и уверен, что никогда мир не слышал ничего прекраснее. Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего нам это будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.

Как меняется человек, смотря по тому, кто его собеседник, как меняется даже манера говорить.

Я не знал, что с женщиной можно испытать подобное, что она дарит такую огромную радость. Я жаждал никогда больше с нею не расставаться, и не только ради ее плоти, но ради счастья просто быть подле нее, говорить с нею и молчать, есть обед, приготовленный ее руками, улыбаться ей, разделять ее мысли. Я буду тосковать о ней до последнего вздоха

Что толку томиться по человеку, если он всё равно твоим никогда не будет?

А все-же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернешь, остается лишь призрак, тень, грустное тающее облачко.

Мужчины… Они почему-то уверены, что нуждаться в женщине — слабость. Я не про то, чтобы спать с женщиной, я о том, когда женщина по-настоящему нужна.

Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар — а быть может проклятие? — всеобъемлющего терпения. Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает всё, что есть, и хранит в себе, и тем питает пламя, горящее внутри. Что научило её этому? И можно ли этому научиться?

— Вот упрямая! Я же вам объяснял, моё имя произносится не Ливень, а Лион.
— Да нет же, вы не поняли… — Джастина задумчиво смотрела на искрящиеся струи фонтана, на грязный бассейн, в который кидали уйму грязных монет. — Были вы когда-нибудь в Австралии?
Плечи его вздрогнули от беззвучного смеха, но ответил он не сразу:
— Дважды я чуть не поехал туда, herzchen, но мне удалось этого избежать.
— Вот побывали бы у нас там, так поняли бы. Если ваше имя произносить по-моему, оно на слух австралийца вол…
… показать весь текст …

Однажды ты станешь кому-то нужен как воздух, и кто-то станет как воздух нужен тебе.