Шарль Монтескье

Обычно в нашей воле дать своим детям наши знания; и еще больше, дать им наши страсти.

В механике часто приходится сталкиваться с силой трения, которая изменяет или опрокидывает выводы неверной теории; подобная сила трения действует и в политике.

Мне приходилось встречать людей, добродетель которых столь естественна, что даже не ощущается; они исполняют свой долг, не испытывая никакой тягости, и их влечет к этому как бы инстинктивно; они никогда не хвастают своими редкостными качествами и, кажется, даже не сознают их в себе. Вот такие люди мне нравятся, а не те праведники, которые как будто сами удивляются собственной справедливости и считают доброе дело чудом, рассказ о котором должен всех изумлять.

«Когда мы гонимся за остроумием, то часто впадаем в глупость», — говорил Монтескье. И не только в глупость, но ещё и в высокомерие, граничащее с презрением.

Человек умный чувствует то, что другие лишь знают.

Как несчастны люди! Беспрестанно колеблются они между ложными надеждами и нелепыми страхами и, вместо того, чтобы опираться на разум, придумывают себе чудовищ, которых сами же боятся, или призраков, которые их обольщают.

Когда человек изо всех сил выискивает средства заставить других бояться его… он прежде всего достигает того, что его начинают ненавидеть.

Есть пороки, которые происходят от недостатка самоуважения. Есть и такие, которые происходят от избытка его

Чужое счастье всегда представляется нам преувеличенным.

Конечно, весьма утомительно не иметь денег, но должны же мы хоть в чем-то себя ограничивать.