Бхартрихари

Даже в стае птиц каждая птица должна лететь сама.

Есть три способа использования богатства — деяние, наслаждение и разрушение.

Лишь прекратив печалиться о прошедшем и строить планы на будущее, мы можем наслаждаться тем, что без мыслей само происходит.

Не зная о сжигающей силе огня, картофелины прыгают в угли. Глупая рыба хватает наживку на крючке. Так и мы, хоть и наделены способностью различать, не отрекаемся от опасных и порабощающих желаний наших чувств. Только посмотрите, как сильна и нерушима иллюзия!

Скромному человеку приписывают вялость, безразличие,
Мошенником называют преданного,
Лицемерным — чистого,
Жестоким — героя,
Недружелюбным — отшельника,
Заискивающим — учтивого человека,
Высокомерным — царственного,
Болтливым — красноречивого,
Беспомощным — верующего.
Существует ли хоть одна добродетель,
Избежавшая
Клеветы безнравственных людей?

Тигрицу, что зовется старостью,
Не в силах мы перебороть.
И, недругам подобно, с яростью
Болезни ранят нашу плоть.
И жизнь уходит нечувствительно,
Как из горшка худого — влага,
А люди — вот что удивительно! -
Охотней зло творят, чем благо.

Зачем нам величать лицо — луной,
Иль парой синих лотосов — глаза,
Иль золота крупинками — частицы,
Из коих состоит живая плоть?
Лишь истину презревшие глупцы,
Поверив лживым бредням стихотворцев,
Телам прекрасных служат, состоящим
Из гладкой кожи, мяса и костей.

В причёску воткнутый жасмин,
И нега уст полуоткрытых,
И тело, что умащено
Сандалом, смешанным с шафраном,
И нежный хмель её груди —
Вот рай с усладами своими!
Всё прочее — такая малость…

В каждом лесу плодоносных деревьев обилье.
В реках священных вдоволь прохладной воды.
Всюду найдется мягкое ложе из листьев.
Трудно понять, зачем обездоленным людям
Горькие муки терпеть у дверей богача?

Венков благоуханье, прохлада опахал,
Сиянье ночи лунной,
Цветочная пыльца, усеявшая пруд,
Сандал для умащений,
Душистое вино, и легкие одежды,
И верхняя терраса, промытая до блеска,
И лотосы очей прекрасных — вот удел
Счастливцев жарким летом!

Когда низвергается ливень
Из туч, горделиво грохочущих,
Когда в черноте непроглядной
Сверкнет златозарная молния,
Пронзают блаженство и страх
Сердца своевольных красавиц,
Во мраке спешащих к любовнику.

Капля, упав на жаровню горячую,
Даже следа по себе не оставит…
А упадёт на листочек лотоса —
Долго сверкает жемчужным блеском…
А в раковину попадёт морскую —
Станет жемчужиной настоящей!
.
Таким становишься, с кем общаешься —
Низким, средним или высоким.

Цари в своих поступках, вроде шлюх,
Впадают без конца в противоречье,
Мешая с правдой ложь, мягкосердечье —
С насильем, с мотовством — корысти дух
И с щедростью — порою показной —
Погоню за скудеющей казной.

Объяты одинаковым томленьем
Счастливый и отвергнутый любовник,
Когда в лесах звучат павлиньи крики,
Насыщен горный ветер ароматом
Цветов кадамбы и кутаджи пряной,
И молодой травой земля одета,
А небо — дождевыми облаками.

Кто может избежать предначертаний?
Угомонись, безумная душа!
Зачем тебе скитаться, неприкаянной?
Не вспоминай несбывшихся мечтаний!
Грядущее провидеть не спеша,
Ты наслаждайся радостью нечаянной.

Тигрицу, что зовется старостью,
Не в силах мы преобороть.
И, недругам подобно, с яростью
Болезни ранят нашу плоть.
И жизнь уходит нечувствительно,
Как из горшка худого — влага,
А люди — вот что удивительно! -
Охотней зло творят, чем благо.

Кто сотворил устройство,
Что женщиной зовется, —
Смесь амриты и яда,
Для смертных — западню,
Ларец обманов, козней,
Дорогу в ад, преграду
Стремящемуся в рай,
Уловок сорняками
И тернием уверток
Засеянное поле,
Хранилище грехов,
Твердыню безрассудства,
Обитель своеволья,
Сомнений круговерть?

Ни нагая земля для ночлега,
Ни нега роскошного ложа,
Ни скудость кореньев и трав,
Ни яств и приправ изобилье,
Ни великолепье шелков,
Ни отрепье, прикрывшее тело,
Не заставят с дороги свернуть
Отмеченных твердостью духа,
К благоизбранной цели идущих:
Нипочем им ни горе, ни радость!

Рассветы и закаты уносят нашу жизнь!
Благодаря тревогам и бремени забот
Бег времени для нас почти неощутим.
Без страха созерцает рожденье, старость, смерть,
Хмель заблужденья пьющий, безумный этот мир!