Артур Миллер

— Мне кажется, здесь слишком много попыток мыслить в терминах конроля над человеком, а не освобождения его. Определить его, а не отпустить его. Это часть всей идеалогии нашего века, которая помешана на власти. Может быть всё, что можно сделать-это надеяться, что виконечном итоге с правильными сожалениями.

—Единственное, что у вас есть в этом мире, это то, что вы можете продать. И самое смешное, что ты продавец, и ты не знаешь, что.

—Бессмертие-это все равно что пытаться высечь свои инициалы на глыбе льда в середине июля.

—Проктор, его разум был диким, бездыханным: я говорю, я говорю-Бог мертв!

—Видишь ли, Биф, все вокруг меня настолько фальшивы, что я постоянно опускаю свои идеалы.

«Тигель» стал моей самой часто поставляемой пьесой, как за границей, так и дома. Его значение несколько отличается в разных местах и моментах.

—Мы свободны и свободны, Вилли. Мы свободны, мы свободны, мы свободны…

—Прежде всего, трагедия требует самого тонкого понимания писателем причин и следствий. Поэтому никакая трагедия не может произойти, когда ее автор боится подвергнуть сомнению абсолютно все, когда он считает любое учреждение, привычку или обычай вечными, неизменными или неизбежными. С трагической точки зрения потребность человека полностью осознать себя-это единственная неподвижная звезда, и что бы ни ограждало его природу и ни понижало ее, оно созрело для нападения и изучения.

—Как можно защитить обвиняемого в обычном преступлении? Один вызывает свидетелей, чтобы доказать свою невиновность. Но колдовство-это «ipso facto», на первый взгляд и по своей природе, невидимое преступление, не так ли? Следовательно, кто может быть свидетелем этого? Ведьма и жертва. И никто другой. Теперь мы не можем надеяться, что ведьма обвинит себя; да? Поэтому мы должны полагаться на ее жертв и они дают показания, дети, конечно, дают показания. Что же касается ведьм, то никто не станет отрицать, что мы больше всех жаждем их признания. Таким образом, что остается для адвоката, чтобы вывести? Я думаю, что я высказал свою точку зрения. Разве нет?

—Я знаю, что мои работы-это заслуга этой нации, и я осмелюсь сказать, что они продержатся дольше, чем акт Маккаррана.