Арина Манукян

Опять всё впустую… Нельзя возвращатся к п (р)ошлому…Я больше не позову… Я останусь гордою… Но, почему не с тобою??? Всё было ошибкою… Я верую, что стихи только правдою… так и помру дурою… Я расцвела ведь розою… а теперь я вою… Сколько же можно прощать… И каждый день умирать… Лепестки опадают… Только Лису плевать… Белую Розу ему не понять… Я хочу любви… Я хочу опять испытать… По Принцу… По Маленькому…

Он заряжен резонансом… выстрелом в её сознание… когнитИвным диссонансом… Она ответила душой ему… доверчива…ночи под трансом… смерть многолетнему ригоризму… прежнюю жизнь сквозь сито-призму…когда сердце твоё продано… без спроса отдано… филантропом…словно копейка нищему… да ещё и на «сдачу» софизмом… цинизмом…отозвалось в её сознании бэд трипом … «Удушье » по Паланику… Нет…ничего не странно в сценарии вульгарном… где даже мысль о нём вызывает панику… Зависимость…Взята неприступная крепость… сдалась абстиненция… руки к телу белому… Страсть…это его манипуляция… губы к наряду голому… не помогает больше ей сублимация… не многолетняя депривация… одержимость всему кульминация… и итог её… ЕМУ одному капитуляция.

Ревность — вино, хмельное, пьянящее наливаем в хрусталь — доверия, поднимая тост «За любовь! » смакуем… и выпиваем до дна и тем самым разбиваем все хрусталя.

Я играю по правилам придуманными нами.
Я выйграть смогу, если в игре разлюблю.
Допусти же ошибку, чтобы победа за мной.
Или я вру… Я молю о том, чтобы проиграть этот бой.

Мы плыли с тобой к лазурным берегам,
Колокольным звоном звала Азорина,
Манила вечно зелёным кустарником,
Может лучше бы у нас была субмарина…
Нам азорский снегирь что-то шептал
Он нас звал, он погибал, вымирал…
Он столько влюблённым… нам прощал
В итоге я рабыня, ты хозяин… ты знал,
Что снегирь весь другими отловлен.
Не расправило судно алых парусов,
У нас не любовь, у нас работорговля…
Затонул Памир у Азорских островов.

Разве любовь-это не «болото »?
Сказал три ответных слова
И потянул во временное болото…
Если не утонет у двоих сердечная аорта,
Выплывут… с вопросом-Что это было?
И по итогу два душевных аборта.

Ты мне опять сказал:
-Давай напишем книгу судьбы
Я без тебя её за полями писал
И не нужно больше к Богу мольбы
Сколько можно писать черновики
Не хочу думать о словах-«если бы…»
В них мысли о будущем коротки!
-Мы в этой жизни совсем не рабы
И у любви есть точные строки
Свою судьбу мы вершим сами,
Лишь у времени есть сроки,
Но мы решаем, сколько его между нами.

Он ночью в большом чужом доме.
Опять мои грешные мысли о нём,
Отпустить всё смогу… смогу, кроме
Кроме ощущения, что он не посторонний

Я с тобой рядом. У тебя дома.
Меня не видно. Я себя не выдаю.
Мы даже воочию с тобой не знакомы.
Но, ты держишь в объятиях душу мою.

Я мысленно целую тебя нежно,
Задерживаясь на нижней губе…
Желание во мне вьюгой снежной,
Я ревную тебя даже к самой себе…
… показать весь текст …

Осознание глубины собственных чувств утопимо.

Я Ваше зеркало… Мутное чуть-чуть…Кривое-чуть-чуть…Отражению решать… не мне… не Вам… А окружающим… Я то, что видно в профиль и спиной… О, нет… не истиной… душой…