Антоний Сурожский

Духовный отец — так же, как самый простой, обыкновенный и заурядный священник, — должен быть в состоянии (и это может даться порой усилием, вдумчивостью, благоговейным отношением к тому, кто к нему приходит) видеть в человеке неотъемлемую красоту образа Божия. Если даже человек поврежден грехом, священник должен видеть в нем икону, которая пострадала или от условий жизни, или от человеческой небрежности, или кощунства;
видеть в нем икону и благоговеть перед тем, что осталось от этой иконы, и только ради этого, ради той божественной красоты, которая в человеке есть, работать над тем, чтобы устранить все, что уродует этот образ Божий.

Это приводит меня к еще одному аспекту всей ситуации. Мы оставлены, чтобы все, что мы видели, что слышали, что пережили, могло умножиться и распространиться и стать новым источником света на земле. Но если мы можем со всей правдой, искренне сказать, что усопший был для нас сокровищем, — тогда наше сердце должно быть там, где наше сокровище, и мы должны вместе с этим человеком, который вошел в вечность, жить возможно полнее, возможно глубже в вечности. Только там мы можем быть неразлучны. Это озн…
… показать весь текст …

Она молодая безнадежно больная женщина после длительного периода молитвенной жизни, когда Бог был бесконечно близким и ощутимым, внезапно утратила всякое соприкосновение с Ним. Но сильнее, чем скорбь об утрате Бога, был в ней страх перед искушением спастись от этого отсутствия Божия, построив себе ложное Его присутствие, ибо подлинное отсутствие Божие и подлинное Его присутствие — в одинаковой мере доказательства Его реальности и конкретности взаимоотношений с Ним, которые предполагаются при молитве.

Первое, чему следует научиться, какой бы предмет для размышления мы ни избрали, это следовать определенной линии. Как только мы начинаем думать о Боге, о вещах божественных, обо всем, что составляет жизнь души, возникают побочные мысли; со всех сторон мы видим столько возможностей, столько интересного и содержательного; но мы должны, избрав предмет размышления, отказываться от всего, кроме избранной темы. Это единственный способ удержать течение мыслей в одном направлении, так, чтобы они могли углубиться.

Весь смысл жизни только в том, чтобы любить Бога, любить ближнего, и чтобы всё творилось только во имя любви

Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. Но на самом деле очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковое чувство, потому что нам с ним хорошо; но любовь- нечто более требовательное и, порой, трагичное.
В любви есть три стороны. Во-первых ЧЕЛОВЕК ЛЮБЯЩИЙ ДАЕТ, ХОЧЕТ ДАВАТЬ. Но для того, что бы давать, для того, что бы давать совершенно, давать, не делая получающему больно, нужно УМЕТЬ давать…
… показать весь текст …

Брак — чудо на земле. В мире, где все и всё идет вразброд, брак — место, где два человека, благодаря тому, что они друг друга полюбили, становятся едиными, место, где рознь кончается, где начинается осуществление единой жизни

Смерть — следствие нашей потери Бога. Однако в смерти есть и другая сторона. Бесконечность в отлученности от Бога, тысячи и тысячи лет жизни без всякой надежды, что этой разлуке с Богом придет конец — это было бы ужаснее, чем разрушение нашего телесного состава и конец этого порочного круга.

В смерти есть и другая сторона: как ни тесны ее врата, это единственные врата, позволяющие нам избежать порочного круга бесконечности в отделенности от Бога, от полноты, позволяющие вырваться из тварной бесконечности, в которой нет пространства, чтобы снова стать причастниками Божественной жизни, в конечном итоге — причастниками Божественной природы.

«Любить — значит, перестать в себе самом видеть центр и цель существования. Любить — значит увидеть другого человека и сказать: для меня он драгоценнее меня самого».

Есть у одного английского писателя произведение: переписка старого беса с молодым племянником, которого он учит приемам искушения людей. И между
прочим этот старый бес говорит: «Я не могу понять Христа. Он говорит,
что любит Свою тварь — и оставляет ее свободной. Вот я тебя, бесенок,
люблю; это значит, что я хочу тобой обладать, хочу тебя держать в своих
когтях, я хотел бы тебя съесть, переварить, чтобы тебя вне меня не было
вовсе…» О такой любви многие из нас, к сожалению, знают. Тут мы можем
п…
… показать весь текст …