Анна-Мария Кёр

Кто-то печёт чиабатту, а кто-то печёт донаты…
Кто-то читает М. Сервантеса в оригинале, а кто-то читает
Я. Вишневского… Кто-то восхищается полотнами известного художника М. Дюшан, а кто-то М. Робер неизвестного уличного художника…
Я лично предпочитаю на завтрак свежую чиабатту с маслом, и спокойно отношусь к людям, которые едят сладкие донаты. Это не моё дело и к ним у меня претензий нет… Но я с уважением отношусь к труду пекаря.
Не владею испанским, поэтому не читала М. Сервантеса в оригинале, но я владею польским языком, поэтому читаю
Я. Вишневского в оригинале.
Мне нравятся картины М. Робер, и когда я прохожу мимо окон его мастерской улыбаюсь в ответ на его приветствие. Полотна
М. Дюшан мне не нравятся, но не осуждаю, мнение тех, кому он нравится.

Меня так учили: уважать чей-то труд, слушать мнение других и не осуждать, не предъявлять необоснованных претензий.

Зима…
Такая, с ароматом кофе… С морозами и снегами,
с вьюгами за окном. А мы прогоним холод…

Две чашки горячего кофе. Давай отложим дела,
чтобы просто побыть вместе. На дворе же зима…

Кроткое солнце проникает сквозь дождливые облака, тепло поздней осени в конце декабря и невыносимая лёгкость бытия настигает меня на улицах праздничного города.

Утром дождь, днём солнце… А вечером солнце тёплыми пальцами собирает свои уставшие лучи. Из травы, из деревьев, из реки, из уснувших камней, из меня, провожающей солнце на берегу дня до завтрашнего утра…

Я стояла на берегу холодного осеннего моря и улыбалась. Слушала море, а думала о тишине в горах и о звёздном небе…

Знаешь,
тишина — это просто удивительное название для неописанных звуков.

—  А звёздное небо — общее название для миллиардов неоткрытых планет.

—  А море?
Море — это не море. Это просто удивительное название для тысяч никому не известных мечтаний.

И ещё,
знаешь,
я люблю носить в кармане маленькую морскую раковину… И когда эхо тишины становится невыносимым, я прикладываю эту ракушку к уху. Слушаю море, и прислушиваюсь к мечтам.

Жизнь — это приключение, хочу жить в приключенческом фильме, а не в мелодраме или, не дай Бог, триллере.

Зависть — это естественная тошнота на фоне неприязни… Если бы все чувства Человека имели способность менять цвет, то зависть бы позеленела.

Минорные ноты последней скрипки осени звучат в тумане,
грустно плачут дожди одинокие.

Ущербность.
Возможно это плата за ценный
жизненный опыт или
за бесценный, неоценённый.

Пишет письмо акварелью Осень
Мазками красок печали и радости
Не целованных первым снегом…

Морализаторство губительно и вредно, и, кроме того, от него порой начинает тошнить…