Алексей Решетов

Мы в детстве были много откровенней.
- Что у тебя на завтрак? — Ничего.
- А у меня хлеб с маслом и вареньем.
Возьми немного хлеба моего…
Года прошли, и мы иными стали,
Теперь никто не спросит никого:
- Что у тебя на сердце? Уж не тьма ли?
Возьми немного света моего.

Любимая, стой, не клянись, все равно
Кого-то из нас утомит постоянство.
Но я тебя брошу, как птицу в пространство,
А ты меня бросишь, как камень в окно.

Станция Жизнь. Первозданный рассвет.
Звон колокольный, на яблонях — цвет.
Но утомленно бубнит проводник:
— Поторопитесь, стоим только миг.

Я поэт, я не гнусный обманщик,
Никогда не солгу, хоть убей:
Мой любимый цветок — одуванчик,
Мой любимый певец — воробей.

Не убивайся, человече,
Что еле движутся дела,
Что ненаглядная далече,
Что вьюга окна замела.
Пока в природе двоевластье
Чудной четы — добра и зла,
Исключено сплошное счастье,
Исключена сплошная мгла.

Блажен имеющий глаза
Не столько для газеты,
Но чтобы видеть небеса —
Закаты и рассветы.

Блажен, кто абсолютно глух
К фальцету скандалиста,
Зато имеет верный слух
Для Шумана и Листа.

Блажен, кому даны уста
Отнюдь не для ворчанья,
Но, как златые ворота,
Для мудрого молчанья.

Мы в детстве были много откровенней:
— Что у тебя на завтрак?
— Ничего.
— А у меня хлеб с маслом и вареньем.
Возьми немного хлеба моего…

Года прошли, и мы иными стали,
Теперь никто не спросит никого:
— Что у тебя на сердце?
Уж не тьма ли?
Возьми немного света моего.

За окошком вечер зимний.
Сорок третий год.
И стучит машинка «Зингер» —
Баба Оля шьёт.
Шьёт соседке-продавщице
Платье кимоно.
За работу будет пища —
Хлеб или пшено.
Слабо греет керосинка —
Пальцы сводит хлад.
Но стучит машинка «Зингер» —
Внуки есть хотят!
Крест. Могильные былинки.
Тьма средь ясных дней.
… показать весь текст …

Нет, ты любовью не зови
То, что на самом деле было
Простым предчувствием любви:
Не замело, не ослепило.
Ведь на пустой осенний брег
И воду черную у брега
Сначала падает не снег,
А только слабый запах снега.

Последней спичкою в зубах не ковыряют:
Промерзнут до костей — костер и разожгут.
Последние слова на ветер не бросают,
Последние слова для Бога берегут.