Все шло по плану, но немножко наспех.
Спускался вечер, спал младенец в яслях,
Статисты робко заняли места,
И Матерь Божья наблюдала немо,
Как в каменное небо Вифлеема
Всходила Благовещенья звезда.
Но тут в вертеп ворвались два подпаска
И крикнули, что вышла неувязка,
Что праздник отменяется, увы,
Что римляне не понимают шуток.
И загремели на пятнадцать суток,
Развеян по ветру подмоченный порох,
И мы привыкаем, как деды, точь-в-точь,
Гонять вечера в незатейливых спорах,
Побасенки слушать и воду толочь.
Когда-то шумели, теперь поутихли,
Под старость любезней покой и почет…
А то, что опять Ярославна в Путивле
Горюет и плачет, — так это не в счет.
Уж мы-то рукав не омочим в Каяле,
Не сунем в ладонь арестантскую хлеб.
Безгрешный холуй, запасайся камнями,
Разучивай загодя праведный гнев!
Эта песня — она возникла так. У меня год тому назад, значит, не знаю, то ли под влиянием, так сказать, каких-то событий из жизни моих друзей… и даже не друзей, всяких людей, мне почему-то… я стал бояться, что меня собьёт машина. Причём — умышленно собьёт машина. Не случайно, а умышленно… Я решил сочинить коротенькую антипесню, чтобы, так сказать, перестать бояться.
Александр Галич (Фонограмма)
— Когда собьёт меня машина,
Сержант напишет протокол,
И представительный мужчина,
И представительный мужчина
Тот протокол положит в стол.
Другой мужчина — ниже чином,
Взяв у начальства протокол,
Прочтёт его в молчаньи чинном,
Прочтёт его в молчаньи чинном
И пододвинет дырокол.
И, продырявив лист по краю,
Он скажет: «Счастья в мире нет —
«…Два вола, впряженные в арбу, медленно
подымались на крутой холм. Несколько грузин
сопровождали арбу. «Откуда вы?» —
спросил я их. — «Из Тегерана». — «Что везете?» — «Грибоеда».
А. С. Пушкин
«Путешествие в Эрзерум»
Опять над Москвою пожары,
И грязная наледь в крови.
И это уже не татары,
Похуже Мамая — свои!
В предчувствии гибели низкой
Октябрь разыгрался с утра,