Александр Архипов

Долгое занятие (чем бы то ни было) не становится талантом, но оно имеет все шансы стать мастерством. Может ли мастерство заменить талант? Конечно нет. Но бывает, что мастерства достаточно.
Теперь, прожив половину жизни, я начинаю понимать, почему учителя восхищаются способными, но любят — усердных.

Думающий человек не может быть уверен в чём-то на сто процентов. Сомнение — первый признак действующего разума. Одноко думающий человек знает когда сомнения порождены познанием мира, а когда — душевными переживаниями. И всё это — сомнения очень разного рода. Сомнения в поиске Истины — это благо, сомения в своих убеждениях — зло. Поэтому так важно чётко формулировать для себя природу и источник своих сомнений. А то ведь можно всю жизнь топтаться на месте и только наблюдать как другие грешники строят себе замки. Нет уж, дорогие мои, давайте сомнетваться в их мотивах и никогда не сомневаться в себе.

Синоним слова «художник» — слово «индивидуальность». Всякий раз, когда кто-то, говорящий штампами, утверждает что он художник, так и знайте, он — лицедей. Причём самый посредственный.

Художник — это тот, кто чувствует, думает, ищет. Что он ищет? И свой собственный стиль выражения, и свои ответы на вечные вопросы бытия. Художник — это неравнодушный человек. И очень часто — холерический темперамент.

Может ли художник ошибаться? Сколько угодно. Даже если он достиг определённого уровня мастерства. Но это его совершенно не угнетает. Ибо как может угнетать осознание наличия собственной индивидуальности? Это может только радовать.

Не редко весь мир бывает с ним не согласен. Ну и что? Значит мир ещё не видит то, что уже было позволено увидеть/понять/выразить ему — художнику, новатору, пророку.

В теории любовь — дело простое. Казалось бы, достаточно умения слушать и слышать, прощать, терпеливо учить, не торопясь учиться, принимать неидеальность другого человека и свою собственную, не обращать внимание на мелочи, всегда помнить о главном, находить компромиссы, но только не те, что меняют твои собственную врождённую сущность. Список можно продолжать до бесконечности…

Нет, и в теории любовь — дело совсем не простое.

Есть большая разница между текстом и контекстом. Текст — это слова, контекст — это их значение. Когда мужчины разговаривают между собой, то чаще всего текст и контекст тождественны. Когда это делают женщины, то чаще всего текст и контекст тождественны. Это легко, это естественно, это эффективно. Что называется — без обиняков. Мы говорим именно то, что мы хотим сказать, именно то, что мы имеем ввиду.

Но когда между собой разговаривают мужчины и женщины — в большенстве случаев это совершенно не…
… показать весь текст …

Подсознание говорит на языке метафор. Поэтому поэзию можно смело считать снами наяву.

У сорокалетних женщин существует только одна проблема: сорокалетние мальчики не поддаются воспитанию.

Воспитывать — значит продолжать создавать.

Признаю эволюцию в масштабе одного человека. Слабый должен стать сильным. Наивный — матёрым. Не глупый — умным. В масштабе одной жизни возможно почти всё.

А что толку, если многие очерствели и стали корыстнее? Значит ли это, что они поумнели или стали успешнее? Или может быть потому что теперь обманывают не их, а они обманывают других, они стали счастливее?

Душа наша — удивительно-странная субстанция. Она не способна насытиться ни вкусной пищей, ни большими деньгами, ни роскошной плотью. И какими бы мы не становились образованными и практичными в жизни, какими бы продвинутыми теориями не старались объяснить себе существование в современном мире, а радость нам по прежнему приносят такие «глупости» как дружба ради дружбы, наша безвозмездная помощь, тем кто в ней нуждается, прощение былых обид… До сих пор счастье — это то, чего пощупать никак нельзя. Потому что и душу, глазом не увидишь и точными научными приборами не измеришь.

Нет в этом мире ничего нового. Утоли чужие печали и возрадуешься сам. Нет смысла ни в самолюбовании, ни в самовосхвалении. И нет счастья без счастья ближнего.