Оксана Стомина

Я не осмелюсь сразу в глаза, а буду смотреть на ворот,
На пуговицу… Решусь сказать. А после — впущу в свой город!

Я буду водить тебя день за днем по самым красивым улицам,
Которые только бывают в нем. Мы будем от счастья жмуриться.

Мы будем, как дети и дураки, — такими же бесшабашными.
Ты будешь касаться моей руки (ты знаешь, как это важно!) и…

Город — прозрачен и невесом — полюбит нас каждым двориком!
И мы познакомимся с милым псом и мудрым, как Будда, дворником!

И, все понимающе, фонари, н…
… показать весь текст …

Она всегда поступала странно: глупила мудро,
Играла честно, прощала быстро, грустила тонко.
Она бывала то Жаркой ночью, то Добрым утром,
То нежной феей, то страстной женщиной, то ребенком…

Я тут слегка сегодня обожглась.
Не мудрено: без крема от загара
Я на Седьмое Небо забралась,
Совсем забыв историю Икара.
Я тут слегка сегодня обожглась.
Не то, чтоб очень. Впрочем, как
обычно…
И слезла с Неба. То есть сорвалась.
Да прямо в лужу — что вполне
логично.
Помяла платье. Кожу содрала
На локте, и, немного, на колене…
Взгрустнула. После — встала и пошла
Искать на Небо новые ступени.

Ну, здравствуй, старость! Вот он — мой чертог —
Блаженное скучание на даче.
Сижу под пледом, пью горячий грог,
Вникаю в суть какой-то передачи.

За окнами начало ноября
Цитирует Ахматову и Кафку.
И — честное старушечье! — не зря
Я давеча связала безрукавку!

Мое большое счастье — в пустячках.
Большое счастье — точная наука,
О том, что милый старичок в очках,
Счастливый дед моих счастливых внуков,
… показать весь текст …

Не говори, что любишь, — это лишне.
Мне нравится, что мы молчим об этом.
Пускай сначала оттревожат вишни,
Пускай сначала разгорится лето,

Пускай отпахнут, отдурманят травы,
И солнце отласкает и отнежит,
И мы поймем, что вобщем-то не правы
И станем видеться как можно реже…

Потом соскучимся. Потом наступит осень.
Последний лист с ветвей стряхнут березы…
Я захочу прийти. Однажды. В восемь.
Но не приду. Ноябрьские морозы…
… показать весь текст …

Не всякий предавший — Иуда,
Не каждый, кто распят — святой,
Но мы упорно верим в чудо,
Просясь к Надежде на постой.
Бубним для верности проклятья,
Но отрываемся от дел,
Чтоб снова целовать распятья
Любимых и желанных тел.
Клянём соседей и погоду,
Но от себя самих устав,
Во снах парим по небосводу
В извечном поиске Христа.

Пустое, люди! Не хватает слов, но Я говорю их, смыслу вопреки.
Очнитесь: в этом мире все условно:
Границы, роли, веры, языки.

Мы проросли сюда, как божьи всходы,
Спасибо, что людьми на этот раз,
А дождь и снег, закаты и восходы
Здесь были до и будут после нас!

А время… Время — временами врач, но Оно же и палач. И — се ля ви! -
У нас здесь все весьма неоднозначно,
Все, кроме неба, моря и любви!

И жизней нам отмерено — всего-то…
… показать весь текст …

Ты меня начинил собой, как свинцом начиняют плоть…
Отлюбил настояще,
но коротко
и в упор…
Чтоб тебя из меня достать, нужно сердце мое вспороть…
Впрочем, это я так…
Констатирую…
Не в укор…
Ты занежил меня дотла, до предела, до дыр в душе, Оставляя на память
большой по себе
сквозняк…
Вот такие мои дела — рассыпаются, как драже…
Мне бы справиться с этим!
Да только пока —
… показать весь текст …

Целуешь. Уходишь. А я рассыпаюсь на части.
Меня без тебя слишком мало. Нисколько даже.
Смотрю тебе вслед: мое счастье — чужое счастье.
А все, что сегодня случилось, — простая кража.
И я остаюсь опустевшим. И, между прочим,
Иду по делам, возвращаюсь к жене и долгу,
И каюсь в густые объятья бессонной ночи…
Но, тут же, целую тебя, горячо и долго,
В случайном провале, в бреду. Не имея прав.
Дай Тебя разлюбить! Уповаю на милость Божью.
Ты — слишком моя, чтобы стать в моей жизни правдой.
Ты — слишком моя, чтобы в ней оставаться ложью…

Тот, кто отведал ее, воскресал иным.
Лучше ли, хуже ли — знает лишь Бог, пожалуй.
Нежность по ней застилала глаза, как дым.
Глупость по ней застревала в груди, как жало.

Каждый, кто был с ней, потом уходил босым
По раскаленной, расплавленной, едкой жиже.
Боль по ней мерно отсчитывала часы.
Страсть по ней зло разрасталась пупочной грыжей.

Каждый, кто был ее, будет ее всегда —
Принцы и нищие, воины и поэты.
В слезных протоках стояла по ней вода.
В каждом безумии были ее приметы.
… показать весь текст …