Марина Шершнева

Мерцает светом лунная дорожка. Чуть слышен звук шагов в ночи… Уходит, навсегда уходит кошка, которую не смог Он приручить…

А ты меня не провожал бы, ласковый —
Не по сезону нам прощанья бурные.
Уже привычно прятать грусть под масками,
С утра улыбку надевать дежурную.

Иди, не стой, как истукан, на лестнице,
Не провожай, не утешай, не спрашивай.
Ну, не судьба… ну, что теперь, повеситься?
Прощай! И в губы не целуй — накрашены.

Да не реву, хоть я актриса скверная —
Блестят глаза, как две монетки медные…
Скажи, ей тоже не до смеха, верно ведь,
Когда молчишь, как будто душишь медленно?
… показать весь текст …

Замираешь оранжевой бабочкой на холсте,
Но в груди поднимается чёртов девятый вал…
Это блажь или кара — отчётливей помнить тех,
Кто больней тебя убивал.

Задыхаюсь в твоем молчании, едва жива,
Изнутри разрастается вечная мерзлота.
Я дышу. А когда мое сердце трещит по швам,
Я берусь неумело и наспех его латать.

Я терплю, пусть исколоты пальцы и рвется нить.
Мне одно твое слово, как нищему горсть монет.
Я и рада бы, знаешь, забыть тебя, не звонить…
Только верного способа выжить при этом нет.

Я держусь, даже если все шансы равны нулю,
[Разрывает и ширится вечная мерзлота].
Вся беда в том, что я постоянно тебя люблю,
А тебе обо мне вспоминается… иногда…

Не срослось… Не сложилось… Поникло… Разбилось… Сломалось…
Мы в попытках наладить по мелочи
важное рушим…
А казалось, для счастья и надо-то — самую малость…
Не случилось… Я к старым своим возвращаюсь игрушкам…

Возвращаюсь к себе. Вновь достану из пыльных архивов
Все, что было когда-то моим — звонкий смех и беспечность…
Видит Бог, я такой не была уже целую вечность —
Беззаботной, летящей на свет, и безумно счастливой…

Часто судьба увлекала меня задачками,
Выбором между сердцем и неизбежностью,
Как нерадивая мать, кормила подачками
С барских столов неиспитой любви и нежности.

Вдруг одарить решила меня, проказница,
Чудо свершила, звезды в глаза насыпала,
Крылья свои дала, и уже без разницы,
Сколько прошедших бед мне на долю выпало.

Я тебя пью взахлеб, как вино игристое,
Каждую каплю терпкую остро чувствуя.
И как удалось мне эту разлуку выстоять,
Ловко поймать в ладошки с небес звезду свою?!!
… показать весь текст …

Сцена пятая. Акт четвертый. Играю стерву.
Роль банальна, но я с ней справляюсь совсем неважно:
Что есть сил зажимая гитарные струны-нервы,
Хохоча, козыряю короной своей бумажной.

Чтоб никто не заметил в толпе, как немеют руки,
Что корона — бумажная, вытерта и помята…
Так уж вышло, что в этом столетии в моде суки,
А простые (без пафоса) девочки — вне формата.

Что ни день, то опять декорации и гастроли —
Надевать эти глупые маски, шагать по сцене…
Кто бы знал, как я жутко устала от этой роли,
Но хороших и добрых сегодня никто не ценит.

Словно нехотя,
медленно небо бросает снежинки.
Видно, жалко небесной конторе для нас красоты.
Снова осень зиме уступила в немом поединке,
А мороз, как в насмешку,
на стёклах рисует цветы.

Это тихое счастье — стоять посреди снегопада,
И смотреть, как снежинки беспечно летят с высоты…
Даже небо не знает, за что мне такая награда,
Только сердце забилось сильней
в двух шагах от мечты.

Упиваясь игрой, по привычке считаешь шансы,
А ведь ты для нее — что-то вроде обычной шалости.
У таких, как она, под рубашкой железный панцирь;
У нее на тебя ни надежд, ни любви, ни жалости;
У нее без тебя все пучком — кот, работа, танцы…
Плюнешь, выдохнешь: «сука!». Бессмысленны объяснения.
А она промолчит и поправит свой прочный панцирь,
Прикрывая в груди проникающие ранения.

А я ушла в себя…
Легла на дно затопленная штормом каравелла.
Дошедшим до последнего предела,
На дне, ты знаешь, самое оно!
А я ушла в себя…
Легла на дно,
Уютно в ил морской зарывшись брюхом.
Там где-то наверху тепло и сухо.
А здесь, внизу, мне как-то все равно…
Мой мир разрушен, вывернут, разлит…
В мозгу засело что-то вроде мысли.
В программе сбой и файлы все зависли…
Перезагрузка… Ctrl Alt Deletе …