ВоРланд

Поп, зовущий воевать, а уж тем более взявший в руки оружие — пожалуй, одна из самых показательных профанаций веры и так называемой высокой духовности человека. Когда слово божье становится инструментом войны — Бог от такого государства, народа, приветствующих подобное, несомненно, отворачивается.

Воланд:
— Москвичей испортил квартирный вопрос.
Берлиоз:
— Ни вапрос!

Воланд:
— Бог есть, однозначно!
Берлиоз:
— Да чушь собачья!
Воланд:
— Значит и я тоже чушь?
— Чушь.

Трамвай:
… показать весь текст …

Не столько досадна человеческая глупость, как сколько трагична маска ума на ее лице.

Общение людей, не занятых продуктивным творчеством — сплошное кривляние перед такими же — безумная маска, одеваемая, чтобы скрыть пустоту и поедающая время.

Интересная логика - говоря о дуальности, не признавать в себе зла. Так о какой тогда дуальности разговор?
О какой логике речь ?))

Разговоры о мире во время завоевания новых чужих территорий могут сопровождаться только одним аргументом — время аренды закончилось. Это и оправдывает, и мотивирует, и утешает.

Вот смесь — неверие в собственную смерть, страх смерти, желание совокупляться, и желание иметь побольше имущества, и все они связаны в одном существе — Человек.
«Иметь побольше имущества» увеличивает вероятность количества и качества совокуплений. Как известно, святые старцы, ни имущества, ни совокуплений, в понятном количестве, не имели, отчего были намного свободней.

Хорошо гремит, как правило, пустая бочка.
Кто-то считает себя колоколом и о чем-то «звонит». О чем бы он не звонил — почти всегда он звонит о себе, и со временем, для зрячего, становятся видны все «достоинства» этой человеческой бочки

Пока Иисус не воскрес — ему так и не поверили, что он сын божий. Не удивительно, что Воланд в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» не представляется своим истинным именем — без толку — человек не способен поверить. Как и не верит он в неожиданность смерти, в чем на собственном печальном опыте убедился Берлиоз. Молодой поэт, Иван Бездомный, имевший неосторожность поверить — попадает в сумасшедший дом.
Какой вывод делает Воланд в конце книги? -
Человек не изменился. Хотя нет. Пожалуй изменился — его испортил квартирный вопрос.

По большей части, все технические достижения человека говорят лишь о его моральном уродстве. Все современные потуги его «духовности» эту мысль еще больше подчеркивают.