Татьяна Орлова Славянская -2

Какая милая игра, —
незримая привязанность.
Бутоном нежности жива
без права на обязанность.
Какая дивная игра, —
призвать воображение,
И только в нем гореть дотла.
Причем, без поражения.
Какая дерзкая игра, —
любить на расстоянии:
Не то челнок, не то игла,
где нить без покаяния.
Какая чудная игра, —
хранить воспоминание
… показать весь текст …

— Что будем танцевать? —Пожалуй, танго,
согреет близость, вечер так простужен…
—А что сегодня предпочтём на ужин?
—Креветки в соусе, эклеры, манго.

-Что будешь пить? — Остановлюсь на виски.
—А что читать? — Конечно, Мандельштама.
—Ты далеко, а чувствуешься близко…
— А музыка? — Мне блюзы фимиамом.

—Луна созрела жарким апельсином,
ты видишь? — Да, смотрю, сочится соком.
— У нас туман спускается в низину…
— А у меня хамсин летит с востока.
… показать весь текст …

Здесь в тёмных глубинах бренчит на рояле глухой.
А пеной поближе — на кастинге грязные девки.
Развратны манеры и лица… Морфо-однодневки…
Средь них неожиданность — нежный цветок голубой.

Конечно, не нимб, просто отблески медных волос.
Потуплена долу стыдливо зеркальность сапфиров.
Почти героиня для драм Еврипида, Шекспира…
Чего не хватает? Веночка из выцветших роз.

А масленых глаз и азартом развязанных рук
в избытке таком, что вот-вот разыграют на части.
Бармен, чья жилетка парча, жаль, что дьявольской масти,
на кастинге плоти, похоже, отличный худрук.
… показать весь текст …

Сложились карты нубийской масти,
вновь сажа снежная за окном.
Пора, пожалуй, сходить к причастью,
проветрить бурей холодный дом.

Изгнать из памяти чёрных магов,
со стен художников в стиле китч.
И бросить в стирку три пары флагов,
на дверь повесив гербом «кирпич».

И яд не пить из чужих злословий,
и сахар выплюнуть — только вред.
Душе и телу так фейхоёво,
что не поможет и лазарет.
… показать весь текст …

Горячей лавой с пирамид скользит луна,
Усталый сфинкс охвачен сонной дремой.
В величии веков, которым нет и дна,
Все призрачно и словно невесомо.

Шуршит без устали песками скарабей,
Как будто шар земной спиной вращает.
А Млечный здесь такой — в стаканы лей, да пей!
Как Сириус короною сверкает!

И все бы ничего, но знойные пески
Стеклянной колбой время скупо мерят,
Сжимая люто человечество в тиски:
Вчера ты цвел, сегодня — белый череп.
… показать весь текст …

*
Когда-нибудь в далёком синем марте,
где звонким колокольчиком капель,
с горячим опьяняющим азартом
я нарисую сердцем акварель

из бабочек цветных /воспоминанья/,
из облаков, впитавших наши сны…
Пока терплю. Пока в душе незнанье —
ждать ли не ждать обещанной весны.

Пока пишу альбомы рыжей кистью.
Готовлю для стихов нежнейший мел.
Октябрь уйдёт тихонечко, по-лисьи,
… показать весь текст …

Из книг Времён события рекой.
Вот прошлый век сочится тенью в двери
забытым звуком солнечной свирели,
опавшею, истлевшею листвой.

Нам память, словно пулею в висок.
Там в каждом веке Каин. Жертвой — Авель.
Как долговечен тот библейский камень,
и как беспечен глупый пастушок.

Бегут века, но Авель вечно юн,
всё та же кровь — не заживает рана.
Читает мальчик… Прошлый век арканом
настраивает душу вместо струн.
… показать весь текст …

Бывает проснёшься и чувствуешь — время течёт
под кожей, пульсируя заданным джазовым ритмом.
Луна полыхает медово-янтарной свечой,
и тянет и тянет к себе апмлитудой магнитной.

И в стёкла врезается ангелов мраморных тень,
уснувших устало в объятьях цветущего сада.
Вот-вот полетит с золотыми рогами олень —
рассвет уже близок, язык ощущает осадок.

Уж призраком тают чужие случайные сны,
где бабочкой полупрозрачной, запутавшись, бьёшься.
Но как же при этом они эротично вкусны,
что даже во сне незнакомцу в ответ улыбнёшься.
… показать весь текст …

*
Уходишь??? На секунду обернись,
окутан горизонт бедой тумана.
Нет никакого, верь мне, Зурбагана,
в ту сторону не видно даже птиц.

Не тот ты сердцу выбрал пыткой путь.
Не тем богам поёшь душой осанну.
Река не хуже, верь мне, океана —
без разницы какой воды хлебнуть.

Знобит, и всё ж последнее тепло
делю с тобой замедленным скольженьем.
Молчишь… Так немота обмороженьем,
… показать весь текст …

Ах… Скоро накроет Борей ледяной
и вывернет мир наизнанку.
Метели подгонят под окна конвой,
сметая в овраг полустанки.

И белое больше не будет святым.
А чёрное — бездной опасной.
Геройски герань на окне постовым —
мерцает фонариком красным.

Мне мил этот скромный наивный цветок…
/ а где-то цветут орхидеи…/
Степная зима в лучшем — только острог.
А в худшем — так смерти бледнее…
… показать весь текст …