Татьяна Орлова Славянская -2

Ломоть луны на синем звёздном блюде,
завидуй молча, страждущий Винсент —
там жёлтого и синего акцент…
Ты пьешь абсент? Пей… гениев не судят.

Подсолнухи пылают в душном Арле.
Больничный дом, как любишь, — с желтизной.
В душе неимоверный смертный зной,
но бритвою от боли не избавлен.

Мы все больны… У каждого диагноз.
Лечиться чем — не знает даже Бог.
Свободой — выдох. Новой пыткой — вдох.
Вся жизнь, как лепет или бред бессвязный.
… показать весь текст …

Нам каждый день неведомою пыткой:
сегодня шут, а завтра ты король.
Не сразу… С восемнадцатой попытки,
с запасом накопив и боль, и соль.

Безумьем кружит новое столетье,
тасуются победы и грехи…
То пряник кинут, то огреют плетью.
Отринув прозу посвятят стихи,

и тем загонят в золотую клетку —
теперь, увы, ничем не защищён…
Там, слева, обозначили разметку,
в неё и будет тонкий нож вонзён.
… показать весь текст …

Вольной птицей летишь не по правилам — ввысь и ввысь…
Я по следу подранком, срезая небесный путь,
повторяя вдогонку: «Да хватит уже, уймись,
ты уже обнажила неведомых смыслов суть».

Ты пыталась, я помню, — ходить по воде босой.
Я — не смог. Я солдат-призывник на твоей войне.
Иногда вдруг погладишь плечо ледяной рукой,
иногда подчиняешься мирно в горячем сне.

Не святая, не грешница… Ставки в большой игре
поднимает глумливый насмешливый юный бес.
Я лишь вечною жертвой на огненном алтаре —
в полночь умер смиренно, а утром опять воскрес.
… показать весь текст …

«Ах, к лицу тебе дымчатый шёлковый плащ.
Но снимай… Проходи… Будь единственным гостем.
Что смеёшься? Мы старые ржавые гвозди???
Да, когда-то ты был и остёр и блестящ…»

«Да и ты мне под стать… Отличал только рост».
«Что же стало не так? Ни к чему не сгодились…»
«Не нашлось нам стены, где б друг к другу ютились,
где бы плащ и пальто отдыхали внахлёст…»

«Как ты жил до сих пор без меня — расскажи…»
«Да таился забытым, ненужным в столярке…»
«Я пыталась бросаться в глаза шляпкой яркой,
но на горе менялся не дом — стеллажи…»
… показать весь текст …

У декабря прощальные симфонии:
год на исходе — все билеты проданы.
Год вспышкой был. Закончится агонией —
вмерзает в зиму нищенкою родина.

Плутаю обречённой переулками
такой же нищенкой — душа ограблена.
А за спиною тень шагами гулкими,
в асфальт той серой тенью плотно вдавлена.

Вот дом чужой. Крылечко непарадное.
И дверь в чужую жизнь. Стучусь. А надо ли?
Предчувствую, что всё здесь буффонадою,
но напоказ, а истинное спрятали…
… показать весь текст …

Вся наша жизнь лишь обрывки чужого сна, —
каждый под ноги кому-то листком упавшим.
Шепот и шелест — вот истинная цена
долго до срока испитым до дна. Уставшим.

Падаем все не с заоблачной высоты —
просто споткнувшись. По кругу планетный шарик.
В очередь к краху поэты, жрецы, шуты.
В каждой душе кто-то вором нещадным шарит.

Как избирательна нежная страсть моя…
В сумрачный вечер сними же с меня корону.
Ночь все оплатит — искуснейшая змея! -
выпорхнув чёрным пылающим махаоном.
… показать весь текст …

*
Ты любишь кофе, я с мелиссой чай.
Ты чествуешь рассветы, я — закаты.
Душой соприкоснулись невзначай
в туманный вечер синего сфумато.

Мосты горбаты /ртуть плывёт Невой/,
натружены дневной работой спины.
Фонарь, сияя солнечной хурмой,
ласкает зазеркальные витрины.

Вода к воде, и так же — к свету свет
из затемнённой зоны отчужденья.
Свой неизменно оставляет след
… показать весь текст …

*
Каждый сам себе зритель. При этом же сам режиссер.
Все спектакли продуманы так, что ты главный герой:
вдруг сегодня монах, был вчера заводной стриптизёр…
Но запомни — кулиса с огромной, как небо, дырой.

За тобою следят: ангел справа, а слева сам чёрт.
В ноги розы бросают, а в сердце осколки летят.
Напрягаешься в узел до спайки артерий-аорт,
а потом понимаешь — они ненадёжный канат.

Всё привычным сюжетом — на сцене появится Брут.
В лучшем случае в кубок заздравный опустят мышьяк.
Повезёт, если рукопись странствий души не сожгут.
… показать весь текст …

По ту сторону слов несказанных
Чёрно-белое затаилось.
Ложь гнездо для измены свила?
Нитью красною мы не связаны?

Карнавальные дни причудливы,
Ты мелькаешь в лукавой маске:
Вот — Кихотом в железной каске,
Вот — великим ужасным Гудвином.

Неприкаянна в невесомости,
Одолел долгий вязкий морок,
Вкус у жизни — воды и корок,
Очумела в своей бездомности.
… показать весь текст …

На стойку бара бросить семь монет
и взять на сдачу горстку многоточий.
День завтрашний невзгоды мне пророчит
стеклянным звоном снежных кастаньет.

Ещё тепло. Но что же так знобит?
Не греют ни костры, и ни глинтвейны.
У осени прицелы огнестрельны —
был счёт бессрочным, а теперь закрыт.

Не потому, что стал карман мой пуст.
Пустеет где-то между рёбер слева.
Так падает под ураганом древо —
у веток, и у рёбер тот же хруст.
… показать весь текст …

Усталый бог на древнем корабле
плывёт по облакам, не замечая,
как на обветренной тоской земле
Адам и Ева сотни лет скучают.

Он плохо видит, слышит. Слишком стар.
То, что под носом, — не всегда оценит.
Ему бы обновить репертуар,
но он три века, бедный, бюллетенит.

Рукою теребит морскую гладь,
и солнцем, словно мячиком, играет.
Средь бела дня ютится в Ковшик спать,
не дотянувшись, тут же засыпает.
… показать весь текст …

Живём, в рулетку русскую играя,
что ни сюжет, то дерзость эскапады.
Один на полпути дорогой к раю,
другой уже почти в объятьях ада.

Душа подранком, а порой навылет.
И вечное скольжение по краю.
Бог он того… он шею-то намылит…
И бес пятак, поверьте уж, — надраит.

Но притяженье с неизвестным жёстче,
рельефнее иллюзий странных связи.
Не Гейгера включили душам счётчик,
и не лечебные врачуют грязи.
… показать весь текст …

Без слов с тобою откровенна.
Без алфавита мыслей чтенье.
Ни ревности, и ни измены —
душою по душе скольженье.

Сны возбуждают миражами,
и нет предела пытке властью
сердец — набат колоколами,
и пульс сто двадцать по запястьям.

К утру смирится зов влеченья —
спасёт и грим, и скроет маска.
Отхлынут страсти в заточенье
обманной стали из Дамасска.
… показать весь текст …

Налей, Магдалина, в резные фиалы вина —
на небе разброс голубых неземных хризантем!
Смотри — золотая, как солнцем горячим… одна…
Скажи, не она ли вела нас с тобой Вифлеем?

Что можно найти там за тысячи вымерзших лет?
Но кто-то же вёл нас… Случайный прохожий? Пророк?
Он шёл по воде, оставляя бликующий след…
Ты помнишь, был холод, попутчик наш был босоног…

Оденься сегодня в пурпурный струящийся шёлк,
чтоб мог я тебя сквозь печали и время воспеть:
твой взгляд, от которого ветер внезапно умолк;
волос твоих роскошь — на солнце горящую медь…
… показать весь текст …

*
Как нежно душит пафосная пудра:
вдохнул, хоть не дурак, а одурманен.
Пусть даже все считают тебя мудрым,
пусть даже фига свёрнута в кармане.

Нам похвала сладчайшею приманкой,
как воркованье у плеча по-птичьи.
Клюем беспечно, скатерть-самобранка
щедра соблазном аж до неприличья.

Все помним, что вначале было слово,
и потому в карман за ним не лезем.
Приманенные ловким птицеловом,
… показать весь текст …

День выпит до донышка тёплым парным молоком.
Всего лишь усталость и нет для печали причины.
Мелькнул незадачливо летним цветным мотыльком,
стряхнувши пыльцу золотую на листья рябины.

В сиянии охровом близится сонно закат,
день вывернут шёлковой нежного цвета изнанкой.
Настроены скрипочки вечно весёлых цикад —
и взору, и слуху всё мило, привычно и манко.

Закроешь глаза и прошепчешь себе: «Засыпай…»
А сон не идёт… растворяется в звуках концерта.
Мы ищем за тридевять царств нам обещанный рай,
а он под рукой ежедневно… Не стоит ни цента…

Пусть рухнет всё… Исчезнут города…
И колесо луны слетит в канаву…
Под чёрной сажей вымрут все цветы,
иссохнут реки… Даже и тогда
я сохраню в душе мятежной право —
любить… И эту веру дал мне ты.

Раздавит льдами знойный континент,
и пылью Фудзияма разлетится…
По всей земле взойдут стеной кресты,
подпишет ангел в дар абонемент
последним чувством досыта напиться…
И тем источником мне будешь — ты.
… показать весь текст …

Сквозь пальцы — было. Ныне россыпь нот,
а не песок бежит по тонкой коже,
мелодию таинственную множа…
Ноктюрн, сонату — что душа поёт?

Без разницы… Закончился контракт
между метелью злой и белой вьюгой.
Поёт псалмы и гимны, даже фуги —
с небесным дирижёром есть контакт.

Мистерия бушующей весны —
написанная богом партитура,
где вычислена круга квадратура.
В ней мы с тобой, как никогда, тесны.
… показать весь текст …

Уставший защищать меня кинжал
давно уснул, запутавшись в корнях.
Когда-то в небо я его вонзал —
теперь с землёй смешался славы прах.

И я старею… и небесный свод…
подточенный водою древний храм…
Как быстро все ногами мы вперед
на встречу к непостигнутым богам.

До мела выцвел, выгорел июнь,
а так хотелось в осень умереть…
Не сходятся концы куда ни плюнь:
две трети жизни, а в кармане — медь.
… показать весь текст …

Все тюрьмы, как нож, похожи —
Есть жертва и есть палач.
И в храмах одно и то же —
Неслышный душевный плач.

Там лица из алебастра
Ссыпают в подушки мел.
А души из пенопласта —
Мишенью для едких стрел.

Усталость зеркал от ликов —
Всё серою чередой.
Но шепот, разбившись криком,
Восходит в кипящий зной.
… показать весь текст …