Александр Рудт

У невзгод потерялись края,
а на счастье наложено вето.
Ну и ну,
дорогая моя!
Тьфу, тьфу, тьфу! -
одолеем и это.
Канут скверна с враньём —
дайте срок! -
растворятся плутоний и стронций.
Мы не зря — видит Бог, видит Бог —
поцелованы ветром и солнцем.
Я снимаю очки — мой секрет:
и теплы акварель и сангина,
и колючек, и жесткостей нет,
… показать весь текст …

* * *
.последняя реплика лета —
грозы мимолетной громок.
стекляшка блестит из кювета,
топорщится спавший листок.
на молнию и на липучки
сейчас застегнётся простор
и дробной осенней озвучки
пойдет дней на пять перебор.
вот высохла капля в ладони.
так — лето, так — мы, так — века.
а глупое сердце — не стонет.
и мудрость седая легка.

* * *
будучи ни сирым, ни убогим,
просто и легко стал привыкать
ежедневно думать об итоге,
ежечасно Бога поминать,
поминать, но не молить о чуде,
поминать в контексте смыслов, дел,
да простится глупость, да пребудет
лес, что зелень свежую надел,
цепкая надежда не уймётся:
завтра, нынче, через пять минут
с кем-то на два голоса споётся,
чьи-то крылья ветром обдадут,
ой ли, перепевы, пересуды,
… показать весь текст …

Желтый склон. И грусть предснеговая.
И прохлада — чистая, тугая.
Ждёт душа, полёт предполагая —
искренняя,
русская,
живая…

Случается ещё — но очень редко —
заглядываешь в сон, но не томишь.
В лесу вдруг отклоняемая ветка
пошелестит чуть-чуть — и снова тишь.
И тень под ней — опять на прежнем месте,
две-три пылинки медленно кружат.
Оглядываться, помнить — много чести, —
когда на соснах блики вод дрожат,
когда дорога в облако ныряет
и со скалы внезапной даль зовёт,
А сердце вывод древний проверяет,
что всё проходит, наконец, пройдет.
Да, в горле оцарапанном — першенье.
Но Бог даёт на счастье разрешенье
… показать весь текст …

. не пространство, не время сжимаются -
уплотняются правда и свет,
сердце мается, но принимаются
краткость счастья и горечь побед.
Ничего, ничего мне не надо —
верю, знаю: со мной до конца
этот добрый гипноз снегопада,
этот абрис родного лица.

* * *
.свежесть холодом сменилась,
шорох — тише, громче хруст,
сердце нехотя смирилось
с тем, что мир устал и пуст,
с тем, что птицы улетели,
что с утра на лужах лёд,
с тем, что страсти отшумели,
что во всём круговорот,
ожиданье знака, слова,
а всевышний промолчит?
что — взрыватель? смысл? основа? -
в этом желуде стучит?

* * *
. Когда по снегу босиком
шагаю через лес,
лишь дятла слышу день за днем
и вижу дрожь небес.
Маршрут один, к стволам привык,
и ровен пульс, и шаг,
и дух прозрачен, как родник,
и нету слова «враг».
Летит Земля, покой храня,
не пряча ничего,
и солнце трогает меня —
как брата своего.

.Уже круги вокруг берёз,
и март на удивленье светел,
и чушь счастливую понёс
капелью охмуренный ветер.
Как дОлжно всё. А ты и я? -
с природой вместе встрепенёмся?
И в карусельность бытия,
стряхнувши хвори, окунёмся?
Прочь, тяжесть стёганых одежд!
Опять обманемся, родная?
Но эти приступы надежд
и солнце — благодать какая!

Не луна, а лунища в окно постучалась:
«Выходи из избы, подивись, шалопай».
За полвека таёжных пока не случалось
ни чудес, ни вольтов. Вот пришло — получай!
«Это линза воздушная всё исказила», —
объяснял себе разум огромный масштаб.
Не испуг — любопытство до дрожи пронзило:
что искрит меж еловых напрягшихся лап?
Захотел прикоснуться — ударило током.
Пять минут ли прошло или тысяча лет?
Но тайгу пропороло канавой глубокой —
это землетрясение? ящера след?
Покопался в науках, теориях, верах.
Не даётся понять, не даётся забыть.
… показать весь текст …