Эдуард Скороходов

Заберите меня на память,
Петербургские вечера!
Если время моё настанет,
Не утонет в веках вчера.

Заберите меня на память,
Вечера, что, как дым, тихи!
Для того, чтоб остаться с вами,
Я полжизни писал стихи.

Для того, чтоб остаться с вами,
Я любил, как в последний раз!
И не стал бы играть словами,
Ведь слова — это то, что в нас!
… показать весь текст …

Сегодня бескрайнее море спокойно.
Не плещет волна, предвещая несчастья.
Пусть там, в глубине, продолжаются войны —
Не хочется думать, что я к ним причастен.

Не хочется помнить о боли и ранах —
Мне дарит забвение мудрое море!
Оно безмятежно, ещё слишком рано,
Чтоб жизнь отразилась на водном просторе.

Но время придёт, и взволнуется море,
И сердце откроется вновь для страданий!
И новые строки о счастье и горе
Волной отшлифуют душевные грани…

Закрылись глаза, словно двери закрылись
В чужой неизведанный мир!
Какие безбрежные дали приснились
Тебе, мой великий кумир?

Сбылась ли мечта о любви безграничной,
Что в сердце безумном жила?
Земная любовь так мила и привычна,
Но как для поэта мала!

А, может быть, там, на бескрайнем просторе,
Где жизни неведома смерть,
Ты понял, что в неприхотливом уборе
Любовь не сумел рассмотреть…

Было солнцем объято небо!
Отчего же в глазах туман?
Я до встречи с тобою не был
Никогда так восторгом пьян!

Ты всего лишь сказала: «Здравствуй!»,
Но твой голос сквозь птичий грай
Полыхнул затаённой страстью
Неразбуженного костра.

В нём мелодия звёзд звучала,
Зов таинственный в нём звучал!
Словно встретились два начала
Бесконечно больших начал…

Живёт во мне демон сомнений.
Не знаю, он друг или враг?
Мой злой и язвительный гений,
Риторики редкий мастак.

Он верит лишь в силу науки,
Сухой и холодной, как лёд,
А наши душевные муки
С усмешкой притворством зовёт.

Но снова бессонною ночью
Душа, полыхая виной,
Сомнения стирая, упрочит
Бессилье его надо мной…

Если смотришь в мир из окна больницы,
Он прекрасным кажется и чужим.
Мне родней сегодня сестричек лица,
Под присмотром коих мы все лежим.

Но, когда бывают они сердиты,
Хуже нет такого плохого дня:
Докторов заботит лишь выбор пыток,
А у них работа — пытать меня.

Словно боль и жизнь — это две сестрицы,
И медсёстры ведают тот секрет.
Оттого жестки этих женщин лица,
Но роднее их для меня и нет…

Ночью зимний лес пугает —
То ли спит он, то ли мёртв:
Даже эхо попугаем
Не откликнулось на зов.

Тишина, покой и нега —
Словно заколдован лес.
Только вдруг охапка снега
На меня сошла с небес!

И теперь ступаю тихо:
Лес молчит, но он живой.
Не буди — не будет лихо
Скалиться над головой…

Вот это лифт. С ним никаких забот:
Нажмёшь на кнопку — дальше сам идёт.
Ему неважно, вверх идти иль вниз,
Он просто исполняет твой каприз.

Но иногда случается конфуз:
Лифт, недовольный, что таскает груз,
Вдруг застывает! И ни вверх, ни вниз!
И лифт имеет право на каприз.

Но странно это! Он же не живой!
Его каприз рождён не головой!
Быть может, исполняя свой каприз,
И человек идёт не вверх, а вниз?..

В омуте дней мчится время по кругу,
Словно течение бурного Терека!
Мы же с тобой прилепились друг к другу,
Как две травинки, прибитые к берегу.

Берег! Как в юности сердцу хотелось
Дом обрести и любимую женщину!
Видимо, рано пришедшая зрелость
Мне рассказала о счастье обещанном.

Только его обретает не каждый —
Счастье не радостное приключение:
Слепятся двое влюблённых однажды
В маленький остров в бурлящем течении…

Ещё совсем зелёные
Девчоночки глазастые,
Но сердцем закалённые,
Но смелые, рукастые.

По венам иглы острые
Руками их направятся,
И боль на нашем острове
Стихает. А красавицы,

Под масками безликие
И не по-детски строгие,
Не знают, что великие.
Медсёстры-полубоги…