Александра Мисанова (Кукла Саша)

как называется чувство, когда так хорошо, что это внутри не помещается; и кажется, что от тебя светло в комнате или даже в целом доме

Скажешь букву и целое слово допишет молва,
Исходя из придуманных ей же законов и знаков.
Мы не сходим с ума — здесь не любят сошедших с ума,
Потому что хорош только тот, кто всегда одинаков.

снег взялся из ниоткуда,
улица — стол под скатертью.
так пахнет зимой и чудом,
все наладится.
обязательно.

что угодно случится пусть
мне бы видеть тебя и знать

я хочу целовать тебя наизусть
я хочу с тобой оживать

любовь во мне красива и горька
я приношу ее тебе к десерту,
а мы грешны и молоды и смертны,
совсем чуть-чуть валяем дурака.

нет слов для чувства — сами назовём,
и понесём словесные расходы.
нам наплевать на всех и непогоду.
мне кажется,
мы всё переживём.

здесь бессильны и мы, и природа,
никуда от вопроса не деться:

почему когда люди уходят
заодно не уходят из сердца?

нам легче легкого согреться,
когда мы рядом, милый друг:

нет ничего теплее сердца
и ничего нежнее рук

половинно, неврастенично, по проспекту чеканя шаг,
одиночество шло, комично свою ношу вертя в руках.
в сумке лампочка, пачка писем, две футболки, его портрет,
томик Бродского, клетка с крысой, чашка битая, пять монет.

одиночества мёрзнут руки — мелко дергаются ключи,
открывается дверь со стуком. дом не рад ему. дом молчит.
и уходит оно со вздохом — после этого людям верь?
говорят, что с тобой не плохо и указывают на дверь.

смотрю фотокарточки. жалко скулю.
банально жалею, без пафосных драм:
как редко родным говорила «люблю»,
и часто — не стоящим слов дуракам.

в городе сомнительно потеплело,
будто зима обманывает кого-то.
сны пришивают каждую ночь к постели
просыпаться сложно и совестно отчего-то,

а потом получается день из воды и мыла,
и собственного лица, просыпающегося позже.
все указывает на то, что я тебя не забыла
и это страшнее, чем показаться может.